Читаем Конклав полностью

Ворвавшаяся в сон других, толпа не смогла разбудить только одного, спавшего спокойно в своей комнате на четвертом этаже, куда ведущий поднимал много раз эту неистовую толпу. Это был кардинал архиепископ из Дар-эс-Салама, Леопольд Альберт Угамва, заклинатель, которого Стелипин мечтал поднять на престол Петра. Однако сон Его Высокопреосвященства потяжелел от возрастающего шума, идущего с нижних этажей, и он проснулся к шести утра, в то время, когда обычно, его будил секретарь. И все-таки что-то в полудреме, может быть характер шума, который поднимался снизу, взволновало его. Вероятно музыкальный тон, ритм, а также фиксированные интервалы поющих голосов, напомнили ему далекий дом. Сомневался он только в одном фрагменте сна, который увидел этой ночью. Приснился ему его обычный сон еще с миссионерской школы в детстве, в Додоме, где он пел со своими братьями. Он попытался заснуть опять. Окончательно разбудил его хорошо знакомый ему голос, повторявший слово, то единственное слово, которое знал только он, знал и пользовался им в своих заклинаниях.

Немедленно поднялся, схватил первое что попалось под руку из одежды, лежавшей на стуле возле кровати, надел нагрудный крест. Помчался к двери, затем пошел на долетающий до его ушей шум, стремительно спустился на этаж ниже, пролетев скачками две площадки лестницы. И наконец увидел то, что сотрясало весь дворец: одержимая силой, хорошо ему известной, явилась перед ним разгоряченная толпа с его бедными собратьями впереди. Но как часто при заклинаниях, крик, который накануне только на мгновение издал, он теперь заменил широким жестом руки, которым обычно его сопровождал. Из желания подтвердить произведенный эффект через нескольких минут кардинал Угамва жест повторил, чтобы увериться – колдовство исчезло.

Между тем, некоторые уже были на полу, на коврах: кто лежал, кто сидел, а кто и опирался спиной о стену. Послышались горестные стенания, плач, восклицания, филиппики и оскорбления в адрес трех африканцев, которые руководили танцем. А те, все еще в забытьи, растерянные, как все те, которых они разбудили этим кошмаром, стояли теперь перед кардиналом Угамва, слушая его суровые слова, в позах глубокого раскаяния.

Но уже виднелись сквозь толпу алебарды швейцарской гвардии, солдаты которой под командой их полковника Тобиаса Келлермана пришли арестовывать трех прелатов, главных нарушителей покоя конклава. Пораженный происшедшим полковник живо возражал кардиналу из Дар-эс-Салама. Офицер не хотел слушать его доводы о смягчающих обстоятельствах: эти колдуны будут немедленно помещены в условия, в которых больше не смогут причинить вред конклаву, обязанному указать ожидающему человечеству имя следующего представителя Христа.

С лестниц и из лифтов появились другие гвардейцы, прелаты из обслуги, медики Медицинского ватиканского центра, главный врач – принц Альдобрандини, хористы, граф Назалли Рокка, все те из священного дворца, кого бич танца еще не коснулся. И видно было, как эта удивленная толпа остолбенела. Разговор между кардиналом Угамва и полковником Келлерманом все больше и больше разгорался. Угамва понял, что ожидает, несмотря ни на что, трех африканцев, но считал необходимым поговорить в более уединенном месте. Утяжелять реакцию многих капелланов и кардиналов явно не следует. Во-первых, надо было спасать этих троих от ярости самых решительных, от их рук, особенно от итальянцев, удары которых уже получил Аугустине Марангу, занзибарский секретарь кардинала из Гонконга. Во-вторых, нужно было быстро сориентироваться в уместности защищать несчастных перед этой толпой.

Таким образом трех «колдунов» гвардейцы быстренько провели сквозь волновавшуюся толпу и повели в карцер, где до сих пор не сидел ни один из священников.

Пока бедные кардиналы с их секретарями начали освобождать этот этаж дворца, чтобы потом вернуться в свои жилища, Угамва пошел к архиепископу из Львова, Стелипину, обессилено лежавшему на диване.

– Прости их, дорогой Вольфрам, они, скорей всего получат то наказание, которое заслуживают.

– Они же прощены, желаю только, чтобы это не повторялось… Они очень подпортили «делу Африки», боюсь, что это похоже на саботаж, – проговорил тихим голосом славянин.

– Не думаю, вот ведь выскочил из них этот старинный обряд, танец, который изгоняет злых духов, особенно по ночам… Это – способ напугать дьяволов народными звуками, но и для того тоже, чтобы ночь прошла…

– Почему они не остановились, когда увидели, что это мука дошла до нас?

– Они мне сказали, что не знали, как это сделать, что они даже пробовали остановиться, но действовала какая-то сила, более мощная чем их знания… могу себе представить, что могло бы…

– Но за что нам такое испытание?

– Вольфрам, это как раз то, что должно быть выяснено. Подозреваю, что это была только шутка людей, выпивших чуть больше вина, чем надо было, а заодно и их желание освободиться от особого внимания коллег.