Читаем Коммунизм полностью

Одной из граней Большого Террора был «культ» Сталина, как это явление стало называться впоследствии. Фактически это было обожествление Сталина: он был всемогущим, вездесущим, всезнающим, непогрешимым, и оставался таким до своей смерти в 1953 году. Когда он критиковал новую оперу, композитор падал ниц. Когда он высказывался по вопросам языкознания, филологи молчали. На партийных съездах делегаты соревновались друг с другом, превознося величие «вождя», а он скромно сидел рядом, слушая эти восхваления. Осип Мандельштам, широко признанный одним из лучших русских поэтов века, заплатил жизнью за стихотворение о диктаторе, где были такие строки:

Одно из возможных объяснений обожествления вождей, общего для большинства коммунистических режимов, состоит в том, что поскольку всемогущество и всезнание являются универсальными качествами божеств, то естественно приписывать личности, наделенной этими качествами, божественные черты.

Прославление приводило ко все большему отрыву Сталина от действительности. Окруженный льстецами, он не знал истинного положения в своем царстве. Опасаясь покушений на свою жизнь, он не ездил по стране, и получал представление о ее жизни из специально создававшихся кинофильмов, в которых, по словам его подручного и впоследствии преемника Никиты Хрущева, колхозники сидели за столами, «прогибавшимися под тяжестью гусей и индюшек».

Единственным учреждением, знавшим истинное положение в стране, была тайная полиция, последовательно носившая названия ЧеКа (1917-22), ГПУ и ОГПУ (1922-34), НКВД (1934-54) и КГБ (1954-91). Это было главное орудие террора, имевшее необычайно широкую свободу действий в расправах со всеми врагами режима, реальными, потенциальными, вымышленными. Это ведомство управляло также обширной империей лагерей принудительного труда. Покончив со всеми проявлениями общественного мнения, правительство получало информацию о настроениях в обществе от тайной полиции, собиравшей сведения с помощью широкой сети агентов и осведомителей. Во многих отношениях в последние годы Сталина органы безопасности узурпировали властные полномочия, возложенные Лениным на коммунистическую партию.

Сталин был первым из коммунистов, кто осознал и поставил себе на службу политический потенциал русского национализма. Марксизм рассматривал национализм во всех его проявлениях как орудие, которое использует буржуазия, чтобы отвлечь массы от их главной задачи, классовой борьбы. Самому Ленину патриотические чувства были чужды. Скорее, он даже испытывал презрение к собственному народу, о котором он в конфиденциальной переписке отзывался в таких оскорбительных выражениях как «советские жулики и мерзавцы». Он однажды сказал Максиму Горькому, что «умный русский это почти всегда еврей или человек с еврейской кровью в жилах»[24].

Другое дело, Сталин. Тесные контакты с кадрами убедили его в том, что национализм и ксенофобия находят более горячий отклик в стране, чем туманные идеи мирового коммунизма. Поэтому он начал, сперва осторожно, а затем со все большей откровенностью отождествлять себя с русским шовинизмом, целеустремленно снимая с советского режима весьма в то время распространенные в России и за рубежом подозрения, что коммунизм служит интересам всемирного еврейского заговора. Грубый антисемит, он систематически устранял евреев с государственных должностей. Во время своего союза с Гитлером он обещал Риббентропу, гитлеровскому министру иностранных дел, что удалит евреев со всех руководящих постов, как только подыщет им подходящую замену из русских[25]. Незадолго до смерти он планировал депортацию всего еврейского населения страны в Сибирь.