Читаем Коммунизм полностью

Вторая мировая война была единственным событием в истории Советского Союза, которое сплотило народ и государство: «После германского нападения в июне 1941 года впервые в советской истории официальные заявления совпали с правдой: немцы были жестокими агрессорами, народ действительно должен был сражаться за выживание»[29]. Война придала коммунистическому режиму, как защитнику народа, ту легитимность, которой прежде ему не доставало. Но широко распространившиеся надежды на то, что в результате такого сплочения Сталин смягчит свое правление и предоставит народу больше свободы, не оправдались. В последние остававшиеся ему годы он ничем не собирался поступиться.

Смерть Сталина поставила его преемников в трудное положение. Они понимали, что должны отречься от безумного диктатора и его гибельной политики, но в то же время им надо было сохранить систему, которую он возглавлял почти тридцать лет, потому что их власть и привилегии обеспечивались только ею. Они решили проблему, заново привязав коммунизм к Ленину. В 1956 году в секретном докладе на ХХ партийном съезде, первом после смерти Сталина, Никита Хрущев, новый первый секретарь, разоблачил некоторые преступления, совершенные Сталиным против коммунистической номенклатуры. В результате этих разоблачений Сталин быстро стал никем: его тело было удалено из Мавзолея, где он возлежал рядом с Лениным, Сталинград переименовали в Волгоград, и с оперативностью, которой советская бюрократия могла справедливо гордиться, его бесчисленные портреты, статуи и названия городов в его честь бесследно исчезли. Все говорило о том, что три десятилетия сталинского правления были грандиозной ошибкой, хотя попыток объяснить эту «ошибку» никто не предпринимал. Потому что было только два возможных решения и оба казались неприемлемыми: или материалистическая теория Маркса неверна, а история, в конечном счете, определяется политикой и политиками, или же Советский Союз не был государством, построенным на принципах марксизма.

Антисталинская кампания была смелым и, наверное, даже необходимым шагом, но она подорвала легитимность режима, сделавшего возможными массовые преступления: хрущевские разоблачения положили начало медленному, но неуклонному процессу устранения доводов в оправдание коммунизма.

Чтобы компенсировать десталинизацию и вдохнуть новую жизнь в систему, Хрущев приступил к столь неистовому обожествлению Ленина, что оно пережило даже крах Советского Союза. В 1999 году на просьбу назвать десять величайших людей в истории мира, русские на первое место ставили Петра I, а на третье, после Пушкина, Ленина. (Четвертым, вопреки всем стараниям Хрущева, шел Сталин.)

Освободившись от сталинского террора, номенклатура обеспечила себе радости жизни, какие, с ее точки зрения, полагались ей ввиду тяжелого груза ответственности и высокого положения. Она с поразительной быстротой избавилась от контроля со стороны руководящих партийных органов.

Хрущев до некоторой степени смягчил режим покойного диктатора, не изменив его базовых институтов или законов: сохранились как однопартийное правление, так и вездесущая тайная полиция и цензура. Тем не менее, жизнь советских граждан стала значительно легче. Миллионы заключенных вышли из концлагерей на свободу. Многие жертвы репрессий были реабилитированы, что не могло уже помочь им самим, но облегчило жизнь членов их семей. Снова были разрешены ограниченные контакты с иностранцами. Больше иностранных граждан получали визы для въезда в СССР, больше советских граждан получили возможность побывать за границей. Глушение иностранных коротковолновых радиопередач продолжалось, как и раньше, но оно стало не столь тщательным, и советские люди могли получать более реалистическую информацию о жизни за рубежом и внутри страны.