Читаем Коммунизм полностью

Большой Террор обрушился как на членов партии, так и на беспартийных граждан. В его наивысшей точке, в 1937 и 1938 годах, по меньшей мере, полтора миллиона человек, большинство из которых не было повинно ни в каких правонарушениях даже по коммунистическим стандартам, предстали перед «тройками» — трибуналами, составленными из первого секретаря региональной парторганизации, прокурора и местного главы службы безопасности. После скорого суда, длившегося зачастую всего несколько минут, арестованного приговаривали к смертной казни, каторге или ссылке без права апелляции. Ни аполитичность, ни чистосердечная преданность режиму не гарантировали безопасности. На пике Большого Террора политбюро распределяло «квоты» для службы безопасности, где указывались проценты населения района, подлежавшие расстрелу или отправке в лагеря. Например, 2 июня 1937 года была определена квота на 35 000 человек, подлежавших «репрессированию» в Москве и Московской области, из них 5 000 предписывалось расстрелять[11]. Месяцем позже политбюро выделило квоты для всех областей страны 70 000 надлежало расстрелять без суда[12]. Значительную часть жертв Большого Террора составляли люди с высшим образованием — считалось, что они склонны к «саботажу».

О степени, в какой чистки коснулись партийной элиты, свидетельствует тот факт, что из 139 членов и кандидатов в члены Центрального Комитета, избранного на XVII партийном съезде в 1934 году, казнено было 70 процентов[13]. Все близкие соратники Ленина, в том числе Зиновьев и Каменев, подверглись аресту и пыткам и, сломленные физически и морально, вынуждены были на инсценированных «процессах» признаваться в самых невероятных преступлениях — шпионаже, террористических актах, попытках реставрации «капитализма» после этого они были либо расстреляны, либо сосланы в лагеря, откуда мало кто вышел живым. В своем так называемом Завещании Ленин назвал шестерых большевиков в качестве своих возможных преемников погибли все, кроме одного — Сталина. Дмитрий Волкогонов, советский генерал, ставший историком, был, по его словам, «глубоко потрясен», найдя в архиве тридцать списков, датированных одним и тем же днем, 12 декабря 1938 года. В списках значились 5 000 человек, смертные приговоры которым Сталин подписал еще до формального открытия процесса, после чего отправился в свой личный кремлевский кинотеатр, где просмотрел два фильма, в том числе кинокомедию «Веселые ребята»[14].

Так или иначе, большинство населения было вынуждено участвовать в этой разрушительной оргии, донося на друзей и знакомых; недоносительство о «подрывных» разговорах приравнивалось к подрывной деятельности. В такой атмосфере для верности и правды не оставалось места. Российская шутка того времени весьма реалистично определяла порядочного советского гражданина как человека, ведущего себя по-свински, но не получающего от этого удовольствия.

Чистка 1937-38 годов буквально опустошила ряды «старых большевиков», место которых заняли новые люди. В 1939 году 80,5 процента функционеров коммунистической партии Советского Союза были людьми, вступившими в нее после смерти Ленина[15]. Из их числа вышли высокие должностные лица партии и правительства, так называемая номенклатура, не только монополизировавшая все властные посты, но и пользовавшаяся неслыханными привилегиями и сложившаяся в новый эксплуататорский класс. Принадлежность к нему обеспечивала твердое общественное положение и де-факто приобретала наследственный характер. Когда Советский Союз рухнул, номенклатура насчитывала 750 000 человек, а с семьями — около трех миллионов или 1,5 процента населения, что приблизительно соответствует доле служилого дворянства при царях в восемнадцатом веке. Блага, которыми они пользовались, весьма походили на те, что имели владыки того старого времени. По словам одного из членов этой элиты,

…номенклатура живет на другой планете. Как на Марсе. Дело не только в хороших машинах и квартирах. Это непрерывное удовлетворение ваших прихотей, когда армия подхалимов дает вам возможность работать, ни о чем не заботясь. Все мелкие аппаратчики готовы сделать для вас все что угодно. Выполняется любое ваше желание. Вы можете в любой момент пойти в театр, можете из ваших охотничьих угодий слетать в Японию. Это жизнь, в которой все дается легко… Вы подобны королю: только укажите на что-нибудь пальцем, и это тотчас будет сделанo[16].