Читаем Команда кошмара полностью

Вторым шли телефоны. В какую бы калитку я не стучался с вопросом «нет ли у вас продуктов на продажу голодным туристам», везде видел телефонные аппараты в сенях, на самом видном месте. Видимо для того их так ставят, чтобы любой заглянувший на огонек мог, не разуваясь, набрать кого надо. Однако.

Третьим и самым удивительным были улыбки, с которыми простые сельские люди по утру оказывались потревожены подозрительным бородатым бугаем с тележкой и в черных очках. В свое время я немало поколесил как по СССР, так и по странам ближнего зарубежья, поэтому знаю простую формулу — чем дальше от юга к северу, тем более пасмурные рожи ты видишь. За исключением Саратова, там рожи максимально хмурые всегда. Так вот, улыбающиеся почти питерцы, норовящие бесплатно навалить ведро-другое яблок в телегу — это слегка не то, к чему я был морально готов.

Меньше грязи. Полное отсутствие хронического мрачного ожидания, въевшегося в лица, об очередном выверте судьбы, о чем скажут с экранов телевизоров. Задорные и местами даже энергичные люди. Деды, сидящие на табуретках в беседках, увитых виноградом (около Питера!!) и играющие в шахматы и шашки. Я почувствовал себя инопланетянином.

С моих слов может показаться, что это была сказка, а не деревня, но нет. Просто нечто куда более… сохранившееся и жизнеспособное, чем то, чего я ожидал. Просто деревня с телефонами и деревьями, без груд мусора, без ржавых остовов техники, без кучи заброшенных зданий и производств. Не придаток, теряющий последнюю кровь, уходящую в города, а полноценное место для жизни, куда вполне можно переехать тем, кто постарше. Кстати, парочка хозяек действительно упоминали, что выше, наособицу, есть ряд домов, в которых проживают городские пенсионеры. Хозяйство не ведут, только укроп выращивают и так, по мелочи. Вполне им здесь хорошо.

Юльке нравилось, что она видит. Мне тоже.

Картошка, морковка, лучок, зелени огромный веник, это всё хорошо. Заботливые бабоньки мне еще и соли полкило выдали, да посоветовали перца купить в сельмаге. Я сказал сначала «О!», потом «Спасибо!», а потом отправился куда послали, таща уже порядком наполненную телегу. Кроме наводки на магазин, нам требовалось еще мясо. Много мяса. Но всё по порядку.

Возле магазина отиралась слегка похмельная Елена Юрьевна Довлатова, забивающая баки томной молодой продавщице, во всем своем высоком и тощем великолепии. Увидев самого проблемного и шиложопого члена своей команды, я, беря её на буксир, окончательно расслабился, ошибочно подозревая, что всё у нас хорошо. Сама Треска охотно взялась, потому как продавщица её сторонилась и дичилась, видимо из-за татуировок, причем настолько сильно, что четыре ящика водки со склада выдала нам безо всяких задержек под завистливые стоны неосапиантки. Та, как оказалось, была брошена у магазина именно из-за своих татух, потому что пугать почтенных деревенских варщиков самогона ей никто не хотел, ну а что потом за Треской вернутся… она и сама сомневалась.

А дальше у нас была свиноферма и её начальник. Вот тут весь благостный поход за продуктами встал в затык, потому здоровый, сердитый и потный мужик ворчливо слал меня лесом, утверждая, что свинины нет. Точнее есть, только живая, но вот забойщиков нет, они дома отдыхают. Понимаете, товарищи? Неплановый день.

— То есть отдыхают, но что окажутся дома и согласятся прийти — вопрос, да? — догадался умный я.

— В смысле согласятся? — неприятно удивился мужик, — Я тебе их адреса не дам! У нас расписание! У них дела или отдых! Надо было б вам кило пять мяса, то придумали бы чего, чай все люди. Но ты-то три туши хочешь, парень!

— Ладно, тогда я сам, — вздохнул я, расстегивая рубашку, — Показывайте, где тут у вас бойня…

— Чегооо⁈

Опыт забоя крупного рогатого скота у меня был, а вот у местного начальника опыта наблюдения за подобным не было, как и неумеренно любопытной Довлатовой. Правда, на этот раз меня прямо на бойне чуть голым не распяли за то, что я, выгребши всю требуху из забитых туш, попытался отложить это месиво в сторону. Как оказалось, бесполезного там не было почти ничего. Пожертвовав слегка бледному и еще трясущемуся мужику требуху, а также все шестнадцать свиных коленок, я расплатился и, загрузив туши в тележку, поволок её в наш лагерь. Под хихиканье внутренней Юльки и сдавленный мат получившей внезапные впечатления Трески. Она, кстати, по пути украла у меня бутылку водки, выпив ту едва ли не наполовину.

Что поделать. Когда у тебя много грубой силы — решение множества проблем становится на редкость эффективным, но неприятным для окружающих зрелищем.

Встречали меня как героя — улыбками, словами восхищения, дружелюбными жестами. Я также лицемерил в ответ, заодно толсто намекая подошедшему за отчетом и сдачей Корно, что акция была одноразовая. Тот в ответ всё равно восхищался, вслух подсчитывая, сколько людей бы это всё таскали. В общем, расстались довольные друг другом. Запихнув Треску в палатку рок-музыкантов к тщедушному бородатому барабанщику, раскладывающему пасьянс, я пошёл проверять остальной отряд.