Скажете – это уж слишком? А вот главный герой причудливого романа Марка Хельприна «Memoir from Antproof Case» («Записки из коробки, недоступной для муравьев», 1995) так не сказал бы. Кофе для него – величайший грех. «Кофе – эликсир дьявола, мерзкий и смертельно опасный». Он «подавляет душу человеческую, губит невинность, разрушает детство… По всему миру люди слепо поглощают его; их – миллионы, сотни миллионов, миллиарды. Они страстно жаждут кофе, ибо думают, что не могут без него жить». Пока я не взял в руки роман Хельприна, я и представить не мог, что кофе способен настолько овладеть мыслями человека, да еще такого, который его никогда не пил.

<p>Глава тридцать седьмая</p><p><emphasis>Львы и ягнята</emphasis></p>

Несмотря на охватившую мир кофеманию, на кофе во всех видах тратится около 80 миллиардов долларов в год – мировое потребление растет очень медленно. В Соединенных Штатах падение было приостановлено «specialty revolution», и среднее потребление на душу населения застыло на уровне 10 фунтов в год. Сам кофе в целом стал заметно лучше. На элитные сорта сейчас приходится примерно 20 % кофе, приобретаемого в США для домашних нужд. Даже крупные фирмы увеличили содержание «арабики» в своих смесях. При этом пополнять запасы все труднее, так как производство действительно первоклассных, деликатесных зерен, а они составляют примерно 10 % мирового урожая «арабики», не растет.

Однако Procter & Gamble убеждает владельцев ресторанов и прочих заведений приобретать ее «Folgers Ultra Roasted Coffee» в порционных упаковках: из фунта этого «сверхэкономичного» кофе якобы можно приготовить 196 чашек напитка – против 40 из обычного. Неудивительно, что пионер элитного сектора Дон Шенхолт опасается, как бы «хищники» – Procter & Gamble, Philip Morris и Nestlé – не проникли в Американскую ассоциацию спешиалти-кофе (SCAA) и не соблазнили «мелкую рыбешку» денежными приманками. Шенхолт советовал не брать 75 тысяч долларов, которые P&G-Millstone выделила Институту спешиалти-кофе (Specialty Coffee Institute, SCI), только что созданному для разработки методов приготовления, дегустации и тому подобного.

На съезде SCAA в Денвере в 1998 году Шенхолт произнес пламенную речь: «Мы – те немногочисленные счастливцы, которые на протяжении целого поколения не щадили сил, чтобы привить жителям половины американского континента хороший вкус и дать им надежду». Национальная кофейная ассоциация – «орудие большого кофе», предупредил Шенхолт, и якшаться с ней нельзя. «Стоит нам потерять бдительность, и нас так быстро сожрут с потрохами, что мы и пискнуть не успеем. От хищников нужно держаться подальше. Лев может мурлыкать около ягненка, но горе ягненку, если он заснет».

По-видимому, в самой SCAA назрел крупный раскол. Ее исполнительный директор Тед Лингл готов сотрудничать с Ассоциацией, которая финансирует научные исследования и защищает интересы кофейного бизнеса США. «Я убежден, что сможем конструктивно работать, – считает он. – Мы вместе должны поднять нижний порог качества и повысить общее потребление кофе до того уровня, какой у нас был сразу после Второй мировой войны». По мнению Лингла, реальная проблема – не противоречия между большими и малыми компаниями, а противостояние ревнителей качества и их оппонентов. «Институт спешиалти-кофе как раз и должен разработать научные стандарты, a Millstone просто помогает ему деньгами».

Когда нынешний директор Национальной кофейной ассоциации Роберт Нельсон принял ее в 1996 году после долгого правления Джорджа Беклина, Ассоциация была в плачевном состоянии и теряла членов. Нельсон сумел привлечь новых членов, снизил размер взносов и решил активно сотрудничать с элитным сектором.

Лишь время покажет, действительно ли «большая тройка» прониклась проблемой качества и смогут ли представители элитного сектора отстоять свой идеализм перед лицом слияний и поглощений. После того как P&G приобрела Millstone, a Nestlé купила Sarks, грань между производителями элитной и массовой продукции стала более размытой. В конце 1998 года Starbucks удивила мир кофейного эксклюзива: заключила договор с Kraft Foods – собственностью Philip Morris и владельцем Maxwell House, согласно которому этот многонациональный гигант обязался продавать продукцию Starbucks более чем в 25 тысячах своих магазинов по всему миру. Одновременно Starbucks ошеломила верных клиентов, предложив светлую обжарку наряду с традиционной темной. По мнению ряда аналитиков из элитного сектора, очень вероятно, что в обозримом времени Maxwell House (так и не сумевшая наладить выпуск собственного качественного кофе) приобретет кофейное производство Starbucks108.