Читаем Книга о Башкирии полностью

Знаете вы, что такое ЦНИПР?

А ЦНИИЛ НПУ?

Что это — имена марсиан или заклинания шаманов?

Вовсе нет. Это всего-навсего вывески на зданиях. Это сокращенные названия научно-исследовательских учреждений.

Конечно, перечисленные слова не ласкают уха. Но что поделаешь, коли полные названия растягиваются на метры!

За каждым из этих замысловатых названий — десятки и сотни человек, разрабатывающих важные проблемы.

В городе расположены филиалы всесоюзных институтов и других научно-исследовательских учреждений, вечернее отделение нефтяного института, в котором учатся рабочие и техники, самый большой в Советском Союзе нефтяной техникум…

В каком городе находится так много научных учреждений?

В Уфе?

Нет, в Октябрьском, в городе, которому еще только двадцать лет и в котором пока живет всего семьдесят тысяч человек.

Невероятно, а?

Вот и пословица говорит: «Джигит (то есть молодец) славен силой, мужчина — умом».

Октябрьский же хотя и находится совсем еще в юном, джигитском, возрасте, а имеет характерные черты настоящей зрелости.

Откуда у города-джигита столько проблем, для разрешения которых потребовались усилия большого отряда ученых?

С горы Нарыш, огромной подковой охватившей город, на прямые широкие улицы и белокаменные дворцы глядят ажурные вышки Туймазинского нефтепромысла.

Они вызвали к жизни сам город, они же ставят перед ним проблемы.

С самого начала разработка Туймазинского месторождения велась на строго научной основе. Это своего рода гигантская лаборатория передового опыта и передовой научной мысли под открытым небом.

У шахтера — горный комбайн, у писателя — авторучка, у солдата — автомат, у нефтяника — буровой инструмент, с помощью которого он добирается до многометровых глубин.

На Туймазинском нефтепромысле впервые освоили чудесный инструмент — турбобур. Слава о нем пошла по всему свету. Уж на что опытные нефтяники американцы, а и те приезжали в город Октябрьский с просьбой продать им чудо-машину.

Нефтяники Октябрьска опробовали еще лучшую машину — электробур.

Конечно, в этом большом деле отличились не только ученые, но и рабочие.

Неспроста молодые ученые с трепетом идут к туймазинским нефтяникам: у первых за плечами институт, у вторых же, почитай, целая академия.

Одна девушка сказала мне:

— У-у-у, рабочий класс здесь такой, что пустыми опытами не даст заниматься. Каждый мастер — что профессор.

Хочу рассказать еще об одном нововведении, за которое, так же как за турбобур, группа туймазинских нефтяников получила Государственную премию.

Вы, наверное, встречались с выражением «река нефти».

А ведь рек таких под землей нет. Нефть пропитывает пористый известняк или песчаник, находится как бы в гигантской губке — нефтеносном пласте.

Что же тогда выбрасывает нефть такой мощной струей?

Разница в давлениях.

Давление на поверхности, конечно, ниже, чем в полуторакилометровой глубине, и нет ничего удивительного, что жидкость по трубам устремляется наружу.

Но ведь губка не так охотно отдает заключенную в себе жидкость.

Вот если бы ее под пресс!

У нефтяников роль такого пресса выполняет метод законтурного заводнения.

Ученые определяют контур, границы того участка, в котором они хотят искусственно создать необходимое пластовое давление. Участок по линии контура окружают кольцом скважин, через которые нагнетают в пласт воду. Она, как пресс, давит со всех сторон на остатки нефти, и эти остатки с большой силой устремляются наверх.

Остатки в пласте составляют часто до 60 % всей нефти.

Вот какую выгоду приносит законтурное заводнение!

И еще об одной работе октябрьских ученых и рабочих.

О системе диспетчеризации и телемеханизации огромных цехов под открытым небом.

Посудите сами о важности этого мероприятия.

За смену оператор (это основная фигура на промыслах) должен обойти несколько скважин, отстоящих друг от друга на километры.

Летом еще ничего. А зимой, когда пурга замела дороги, когда мороз?.. А весной и осенью, когда грязь и половодье?.. Но операторы идут, ибо нельзя оставлять без присмотра скважины, безостановочно выдающие на поверхность драгоценное «черное золото».

Бывает, придет человек на скважину, а там давным-давно авария.

Но чаще всего его ожидает иное: на скважине все благополучно. Можно было не приходить, не тратить впустую сил, уделить больше внимания другой скважине.

Комплексная автоматизация решает эту трудную задачу.

Уже теперь многие участки работают по-новому.

Сидит в уютной комнате дежурный оператор. На табло пульта управления разноцветные лампочки. Это сигналы приборов, установленных на далеких отсюда скважинах: там они следят за всеми процессами.

Вспыхнула красная лампочка — тревога! Тут уж, диспетчер, не теряй времени! Либо отдай приказания механизмам с места, либо высылай на место кого требуется!

Сколько сил и здоровья, сколько рабочих рук сберегает комплексная автоматизация!

Как видите, сметка, талант ученых приносят огромную пользу. Я убедился в этом еще раз, заглянув в просторное здание ЦНИИПР. Здесь множество лабораторий с мудреными приборами. Открыл я одну дверь, а там в темноте экран светится. Смех стоит. Кино в рабочее время?!