Макинтайр встала, чтобы занять место Хилтона у доски. На лице психиатра промелькнуло выражение мгновенного замешательства, словно бы он ожидал аплодисментов и был удивлен, что аудитория не оценила его интеллекта. Маклин окинул взглядом наспех сколоченную следственную группу и решил, что на месте Хилтона не удивлялся бы. Человек пять полицейских в форме, при виде которых Маклин чувствовал себя пенсионером; парочка секретарш, вероятно, способных заварить чашку чая, если очень уж прижмет; констебль Макбрайд, свежевыбритый и розовощекий; Ворчун, внешне полная противоположность Макбрайду. На стуле рядом с тем, с которого только что поднялась суперинтендант, нервничала новенькая из Абердина, детектив-сержант Ричи. Старшего инспектора Дагвида, формально руководящего следствием, видно не было, о чем Маклин ничуть не жалел.

– Благодарю вас, Мэтт, – без тени иронии начала Макинтайр. – Вы очень помогли нашим следователям. Ребята, я понимаю, что вас слишком мало для работы по двойному убийству. Обещаю, как только смогу, сразу выделю еще людей вам в помощь. Вопросы?

– Мы исходим из того, что убийства связаны между собой, я правильно понял? – уточнил Макбрайд.

Суперинтендант кивнула Маклину, который без особого энтузиазма поднялся со стула и встал рядом с ней.

– На данный момент – да. Почерк в обоих случаях слишком похож. Кроме того, обе жертвы – женского пола, немногим больше двадцати, одного роста, телосложения, одинаковый цвет волос.

– Как насчет сходства с Рождественским маньяком? – поинтересовался один из констеблей-детсадовцев.

– Разумеется, мы не закрываем на это глаза, – согласился Маклин. – Убийца довольно точно копирует почерк Андерсона. К сожалению, книгу с описанием этого почерка можно купить на любом углу. В Эдинбурге каждый знает, как убивал Андерсон.

– Думаю, инспектор, большинство почитателей таланта Джо все же вне подозрений. – Кривоватая улыбка Хилтона сразу же напомнила Маклину, кто именно был соавтором панегирика Далглиш. – Поработайте с психологическим портретом, который я нарисовал, и вы быстро определите круг подозреваемых. А по мере поступления новой информации портрет будет только уточняться.

– Благодарю, профессор, только я не стану дожидаться очередного трупа, чтобы вы смогли рассказать нам, какой пастой убийца чистит зубы по утрам.

26

Крупные капли дождя колотили по стеклу, и от этого в кабинете казалось еще холодней. На секунду Маклин посочувствовал Ворчуну, который сейчас организовывал прочесывание местности в Флоттерстоуне. Потом сообразил, кого он собрался жалеть. Ворчун наверняка сидит в теплом фургоне и отдает ценные указания, не отрываясь от кружки с горячим чаем. Если кому и стоило посочувствовать, так это несчастным констеблям.

В самом центре стола его дожидалась большая картонная коробка. Старые следственные дела по Андерсону. Сила, которая тянула его к коробке, была подобна пению сирен. Но Маклин не хуже сирен знал, что в коробке нет ничего, кроме горя и страданий, и что фотографии в этих папках ему лучше бы никогда больше не видеть. Он бы и рад оставить эту часть своей жизни позади, вот только всякий раз, когда ему казалось, что это наконец случилось, она снова высовывала из коробки мерзкую змеиную голову. И впивалась ледяными клыками прямо в сердце.

Вдохнув поглубже, он собрался уже открыть коробку, и в этот момент заметил желтый листок, прилепленный поверх еще одной стопки самых что ни на есть срочных бумаг. Маклин взял листок и попытался разобрать незнакомый почерк, угловатый, но аккуратный. «Зв. ПА, вскр. р. в 2. Уш. за кофе. КР».

Маклин не сразу, но расшифровал-таки записку. Сержант Ричи с первого же дня на новой работе отвечала за него на звонки. Маклин взял со стола пластиковый стаканчик для кофе, снял крышку и с сомнением посмотрел на холодную, подернутую пленкой жижу внутри. Ничуть не аппетитней выглядел и засохший полусъеденный сэндвич с беконом рядом со стаканчиком. Бросив сэндвич в мусорную корзину, Маклин со стаканчиком в руках отправился за напитком посвежее.

Когда Маклин возвращался в кабинет, причем в стаканчике теперь плескалось нечто более или менее напоминающее кофе, на пути ему попался непрерывно сквернословящий Ворчун. Вода ручьями текла с его полицейского макинтоша. Прямо от входа сержант устремился в раздевалку, набычившись и не замечая никого вокруг:

– Задолбал уже этот хренов дождь! Блин, каждый раз, как специально, стоит только выехать в поле…

– Привет, Боб! Я-то думал, ты не в управлении.

Ворчун изумленно обернулся:

– Это вы, сэр? Я вас не заметил.

– Я уже догадался. Как там дела во Флоттерстоуне?

– Да хреново, вот как! – Боб стянул с себя плащ и стряхнул воду прямо на серое ковровое покрытие. – С пяти утра лило напропалую, а теперь и туман опустился, да такой плотный, что им старушек можно душить. Про холод собачий я еще не сказал? Арктика, блин! Черт бы побрал такую погоду!

– Что-нибудь нашли?

– Да хрен там. Двадцать человек констеблей только и делали, что ныли все утро мне в уши, и чего ради все это? Все равно там было нечего искать. Ни разу еще ничего не находили.