Читаем Княжна полностью

Дверь сбоку от кровати вела в ванную. Такая же роскошь, как и в спальне, и здесь просто била в глаза. Пол и стены были выложены мозаикой из красивого камня с золотистыми прожилками. Высокие напольные вазы зачем-то стояли в углах, комод. Большая ванна на золоченых лапах наполнялась водой из крана.

Потом Жана бросила в воду камушек и стала наливать что-то пенящееся и ароматное. Мне все было интересно, и я расспрашивала, не стесняясь. Вода грелась камушком. Он был рассчитан именно на объем данной ванны. Потом опять заряжался «не естественным» способом и использовался снова. «Не естественным» образом получали свет в комнатах по вечерам, так же чистилась одежда. Что еще — это мне предстояло узнать потом, я думаю. Слово «магия» или «волшебство», вероятно, звучали бы проще, но здесь не использовались. Другой мир, магия…

Я разделась и опустилась в теплую ароматную воду. Грудь чуть вздернулась в воде и в глаза бросились уродливые темные пятна на ней. Меня передернуло от омерзения, и я быстро погрузилась в пену. На глаза навернулись слезы, я закрыла их, откинувшись на подушечку на бортике ванны.

— Вика, лекарь оставил снадобья для косметических процедур. Лечение закончено, повязку на руке нужно было снять — я не сообразила вовремя.

— Снимем, — безразлично ответила я. Понимала, что даже если все это сойдет, ничего не изменится и ничего не исправить, а вот же, синяки как будто перевернули все в душе — напоминание. Неприятный комок поселился там вместе с каким-то плохим предчувствием. Или все отчетливее приходило осознание случившегося…

— Так какие косметические процедуры прописал доктор? Жана, не обращай внимания, я же не могу сразу все забыть. Иногда настроение будет портиться, что уж тут поделать? Говорят, что время лечит — будем на это надеяться.

— Миларис, Вика. Цветок. Снадобья на его основе. Кожа молодеет, сходят все нежелательные проявления нездоровья. Очень дорого и очень действенно. Используют мази разной насыщенности. Сначала лицо, потом перейдем к телу. Сразу не желательно все, слишком большая разовая доза вызовет слишком сильное омоложение. Вы и так совсем юная. Пока походите с легкой шалью на плечах, главное — лицо. И вы не должны будете сидеть взаперти, сможете гулять в парке, выходить к трапезе.

— Жана, я же просила обращаться ко мне на «ты».

— Извините, но не могу, не положено, да и мне непривычно. Мне так комфортнее, извините, Вика.

— Хорошо, — я, вздохнув, села в ванной, — давай заканчивать да одеваться уже. — Женщина четко обозначила свое место, дружить со мной она не собиралась.

Выйдя из ванной комнаты, мы пошли в гардеробную, вход в которую находился с другой стороны от кровати, и я увидела уютную комнатку, с кушеткой посредине и стенами, увешанными вешалками с нарядами. Я провела рукой по тканям разного цвета и плотности. На наклонных полках во всю нижнюю половину дальней стены стояли пары обуви, похоже, что на все сезоны и случаи. Заинтересовавшись, подошла и примерила одну — обувь была мне великовата. Я, усмехнувшись, с вопросом взглянула на служанку.

— О, не переживайте, Вика, это все переделают «не естественным» образом. Все будет впору. Пока обувайте шлепанцы.

Платье было длинновато, но я подобрала его пальчиками и закружилась перед зеркалом — стиль «а ля Наташа Ростова». Талию где делать будем? Под грудью. Рукава — фонарики. Цвет бежевый, нет — персиковый. Белая атласная лента завязывается на бант под грудью и спускается почти в пол. Такие же белые бантики на фонариках рукавов. Миленько и удобно. Но граф что-то говорил о корсетах.

— Жана, а когда умерла графиня? Пятнадцать лет назад? Мода разве не изменилась? Что-то я слышала о корсетах.

— Конечно, изменилась, хотя корсеты были и тогда. Но для домашнего утреннего платья это вполне подходит. И корсет вам сейчас не одеть — пусть сойдут синяки. А то будет больно.

— Тогда давай шаль. Декольте на грани приличий, а там — сама видишь. — И я получила длинный ажурный палантин на плечи.

Дальше мне сделали прическу, восторгаясь длиной, густотой и тем, что локоны не нужно завивать. Получилось красиво и романтично. На лицо Жана наложила прозрачную маску с вытяжкой дорогого цветка и ушла заказывать завтрак на террасу.

Я опять подошла к зеркалу — тоненькая невысокая девочка с темными блестящими локонами, глазами цвета грозы, как говорил папа. Сине-сизый цвет в зависимости от одежды мог меняться. Тонко прорисованные брови, неплохие ресницы. Я всегда считала себя симпатичной. Но сейчас синяки делали меня похожей на бомжа после драки и одежда с прической не помогли исправить впечатление. Жуткое зрелище, а что же было вначале? Чтоб он там сдох, урод, и не жалко будет. Бессильная ненависть тяжело вползала в душу. Это что ж — опять из меня бесы полезли? Изгонять буду. Привычно стала лицом к востоку на молитву. Прошлый раз мне стало легче после нее. Неожиданно войдя, Жана застала меня стоящую с закрытыми глазами, тихо бормочущую и крестящуюся иногда. Я не стала прерываться и она вышла.