Читаем Княжна полностью

— А теперь скажи мне, Жана, к чему мы готовимся? Не надо прятать глаза, просто признайся — ведь все это неспроста? Чего мне ждать? Лучше, если я буду знать это, ты не находишь? — Вся такая красивая и свежая, готовая непонятно к чему, спрашивала я.

— Госпожа Виктория, я думаю, что господин Ромэр нанесет вам сегодня визит. Он сейчас в ситуации, разрешить которую можете только вы. Он будет каждый день пытаться поговорить с вами и вымолить прощение. Иначе ему откажут все дома, с ним уже не общаются сослуживцы. Вам решать, конечно, но поговорить придется хотя бы для того, чтобы отказать ему в прощении. Иначе он каждый день будет приезжать.

— А если я откажу? Он перестанет приезжать?

— Боюсь, что нет. Он в безвыходном положении.

— То есть, будет брать измором. Ну, что ж, посмотрим на его поведение, послушаем, что и как скажет. От этого и будет зависеть мое решение. Графу станет легче, если дела сына придут в норму. А то он совсем приуныл. Но я ничего не обещаю, Жана. Пригласишь его, если будет проситься.

Я опять завтракала на террасе, долго пила там горячий и ароматный чай, потом спустилась в парк, но днем в нем не было уютно. Решила посмотреть сад и разведать что там с местными фруктами? День был не жарким, так что шаль смотрелась на мне уместно и прогуливаться в ней под легким ветерком было приятно. Я прошла к деревьям и оглянулась, пытаясь найти садовника или любой другой источник информации. Но никого не увидела, поэтому принялась изучать местную флору самостоятельно, полагаясь на свой небольшой опыт. Деревья были, как деревья — очень похожи на наши земные. Плодов я на них не увидела, может только отцвели или собираются это делать? Я даже не поинтересовалась — а какое время года сейчас, весна или уже лето?

Рассматривая их, растирая и нюхая листочки, я пропустила момент появления обиженного наследника. Прислонившись к дереву, молодой граф молча смотрел на меня, видимо ожидая когда я его замечу. Уловив краем глаза движение, я замерла и похвалила себя мысленно, что не стала испуганно дергаться. Отвернулась. Глаза бы не видели! У меня была такая особенность поведения — если меня обидели, я не могла смотреть этому человеку в глаза. Вот просто не поднять было взгляд физически.

— Позвольте представиться — граф Ромэр Сизуанский. — Раздался глубокий бархатный голос. Я хмыкнула — ага, это ты пока граф, пока жив папа. Видимо, не дождавшись ответного представления (а что с нас, сиволапых, взять?), он продолжил:

— Я искренне сожалею о том, что случилось по моему недосмотру. Уверяю вас, я и предположить не мог, что мой друг позволит себе… позволит…

— Избить и изнасиловать, сломать руку и нос, не стесняйтесь, граф, чего уж теперь. Позволю себе посоветовать вам — впредь более вдумчиво выбирать себе друзей. Так что там далее?

— Я… Я приношу вам самые искренние извинения и прошу простить мне мои необдуманные действия.

— Извините, не готова пока, не готова. Рука и нос уже в порядке, а вот синяки еще не все сошли. Так что примите мои самые искренние соболезнования. Мне необходимо время, граф. Да-с, необходимо время. Я могу быть свободна на сегодня? — мстительно прошипела я.

Вздох и голос графа прозвучал ближе:

— Прошу вас, Виктория…

Я шарахнулась от него, как от огня и меня непроизвольно мелко затрясло: — Не приближайтесь ко мне! — Шаль от движения сдвинулась, и открылось глубокое декольте с фиолетовыми следами пальцев. Граф коротко выдохнул.

— А я про что? — Забормотала я, кутаясь и отступая от него дальше и дальше. — Не готова, извините. Простите, я пойду. — Развернулась и пошла к дому быстрым шагом. Я действительно не была готова даже вежливо разговаривать с ним. В голове еще звучали его слова обо мне. Где же Грэгор, когда он нужен? Мне казалось, что меня преследуют, и я ускорилась. Старший граф стоял возле входа на нижнюю террасу, я с ходу кинулась к нему за защитой. Он обнял меня и стал уговаривать, поглаживая по спине: — Ну, что же вы, Виктория, вам ничего не угрожает, поверьте мне. Это просто разговор. Он не подойдет к вам близко, не бойтесь.

— Отец, что происходит? Я просто сделал шаг …

— Девочка воспринимает тебя, как угрозу, боится. Пока уйди, пожалуйста. Возможно — потом…

— Я не могу ждать…