Вдох – глубокий, через нос. Выдох – опаляющий, через рот. Его губы касаются Мурата опасливо, мелко и едва ощутимо. А тот не может толком ответить, не может нормально подстроиться. Стоит моргнуть только раз, и Денис уже шустро опускается вниз по подбородку, к шее, целуя горло медленнее и чувственнее. У Мурата пересыхает во рту. Он то и дело глотает, а мягкие губы и язык с тихими чмоками ловят его адамово яблоко.

Мурат. – Денис вынимает наушник из его уха, швырнув куда-то провода, и прижимается лбом ко лбу. Его голос на грани шепота, полный истомы: – Мурат.

Тот ленно подается вперед, крепко прижимается к губам, запустив пальцы в светлые волосы. Денис издает короткий беспомощный звук, похожий на скулеж. Появляется чувство, что едет крыша, что вокруг не ткань палатки, а каменная кладка большого камина и они двое внутри огня горят пуще любых дров.

Телефон у ног коротко вибрирует, но Денис не обращает внимания, несильно кусается и поднимается к уху. Мурат сквозь плывущий от неги воздух смотрит на подсвеченный экран, где висит белая строчка уведомления.

Кир:

Дэн, нужно встретиться. Завтра в…

Страшное тяжелое осознание бьет наотмашь: то, что сейчас происходит, никакая не храбрость, это настоящее безумие. Денис не контролирует себя совсем, позабыв, где они и кто они, суматошно гладит щеки, плечи, пальцами сжимает бедра. Мурат слышит, как собственное сердце набатом бьет в висках.

Раны, оставленные Кириллом, вновь кровоточат. Становится также панически страшно и неистово гневно, как несколько лет назад, на крыше школы. Там, где Кирилл вытянул из него признание. Там Кирилл сказал: «Ничего особенного не произошло. Ты всегда был таким, не так ли? Так к чему сейчас отнекиваться? В курсе уже все. Но, похоже… все, кроме тебя?»

– Прекращай. – Мурат терпеливо высвобождается из объятий.

Денис пунцовеет с ног до головы, когда до него доходит.

«Ничего особ…»

«Ничего особенного не произошло».

«…не произошло».

Кирилл смеялся Мурату в лицо. Смеялся больно, почти истерически. Смотрел до трясучки злобно, а у Мурата чесались кулаки. Через какое-то время они столкнутся лоб ко лбу, готовые разорвать друг друга на части. В момент, когда на их лицах не останется ничего живого, на крыше появится Толик и растащит их. Кирилла больше некому защищать. Мурата больше никто бить не будет. Цепной дружок Пегова лежит в реанимации и, может статься, выйдет оттуда вперед ногами. Мурат так думал. Все так думали.

Экран гаснет. Уведомление от Кирилла кромсает душу в клочья. Денис смотрит взглядом побитой собаки, мямлит что-то:

– По-послушай…

Не стоило ему доверять, не стоило так скоро подпускать к себе.

– Нет. Мне не нужно ничего доказывать. Просто уйди.

Убитый Денис крепко-крепко жмурится, чтобы не сказать ничего лишнего, шелестя брезентом, послушно выходит из палатки.

Мурату не спится. В момент, когда предательский ком сжимает горло, внутрь залезает Толик. Мурат лежит спиной к нему и бесшумно растирает по щекам слезы.

Отвратительный пранк

Илья раздраженно цыкает. Его глаза как будто сонные, а брови сдвинуты к переносице, отчего белесый шрам на лбу видно особенно хорошо.

– Как баба психуешь.

Он теребит в руках свою кепку, по-хозяйски рассевшись на кровати, словно это его дом и ему решать, как правильно психовать. Кирилл размахивает ногами на широком подоконнике и выглядит предельно озабоченным. Сквозь заклеенные газетными листами окна просачиваются вечерние лучи: спина под футболкой греется, как и вся комната. Эта часть дома всегда на солнечной стороне.

– Если я сказал, что все под контролем, значит, так и есть. В клубе было полно моих ребят, так что не имей мне мозги. Я сюда не за этим пришел.

– Я знаю, зачем ты пришел. – Кирилл звучит насмешливо. – Пока не разберешься со всем, трахай суку своего брата. Мне кажется, прошлый раз тебя ничему не научил.

Илья сжимает губы в полоску. Он знает, что Кирилл блефует. Они не встречались здесь порядка трех недель, а теперь отец Пегова наконец уехал. Кирилл молча изнывает и таращится на Илью голодным взглядом, так, будто действительно хочет его сожрать.

– Может, там и был кто-то. – Илья встает с кровати. Скрипит матрас. – Но что он мог увидеть? Фонарей нет. И ты укуренный был, забыл?

– Ну да. – Кирилл мерзко усмехается. Илья хоть и выглядит грозным, макушкой едва дотягивает ему до носа. – Тебя бы точно не заметили, ты же мелкий, возможно тебя приняли за девчонку. Это ты хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что было бы неплохо въебать тебе по зубам. – Теперь очередь Ильи блефовать: он, может, и дрался с Кириллом, но его лицо никогда не трогал. – У тебя есть идеи, кто там был? Назови имя, я сам разберусь.

Кириллу точно тогда не померещилось, он может ясно мыслить даже обдолбанным. Но свои подозрения стоит подтвердить, и Кирилл сделает это сам, без помощи чужих кулаков и непробивной тупости. Пусть Илья и дальше считает его чересчур мнительным, плевать, главное перестраховаться.