Читаем Клейма ставить негде полностью

Нынешний Давишин мало у кого теперь вызывал симпатии и приязнь. Менее чем за год о том, каким он был ранее, забылось везде и всюду. Теперь это был расчетливый службист, одержимый карьерными настроениями. О своих бывших подопечных по сельскому участку и родителях жены он ни разу даже не вспомнил, выезжая в села лишь по служебной надобности. И если кто-то вдруг по старой памяти подходил к нему, он этого человека предпочитал «не узнавать». Впрочем, пойдя на повышение в Кедровом, Давишин лучше никак не стал. Скорее, наоборот. Менялся он только в худшую сторону. По слухам, доходившим до Ивановки, в Кедровом Давишина многие не то что не любили, некоторые даже откровенно ненавидели. Жесткий службист и формалист, для которого форма всегда была выше содержания, евший поедом подчиненных за каждый формальный пустяк, для некоторых областных начальников стал чуть ли не образцом требовательности и служебного рвения. Поэтому всего через год или два он дорос до замначальника кедровского РОВД, еще через год, получив подполковника, возглавил его.

— Скажите, Роман Янович, а вы не припомните, какие дела расследовал Давишин незадолго до ДТП?

Бывший опер, рассмеявшись, укоризненно покачал головой:

— Лев Иванович! Прошло-то более двадцати лет с той поры! Что я могу помнить при своем склерозе?! Хотя… Одно дело запомнилось. Да, серьезное было дело. Очень серьезное! Какие-то подонки устроили групповуху с молоденькой девчонкой, она только школу окончила. Собиралась поступать в МГУ… И, кстати, поступила бы — и умница была, и красавица. Вечером — солнце только село — всего на пару минут пошла к подруге и исчезла, как в воду канула. Искали ее всем городом. Нашли только на третий день истерзанной — живого места на теле не осталось — и заваленной кучей камней. Этим делом занялся Леха и почти сразу же установил подозреваемых. Это сын хозяина здешней торговой сети Вульпагин — даже сейчас его фамилию помню — и двое его дружков, Фипиков и Бурчук, тоже из зажиточных семей. Их задержали, но парни ушли в «несознанку». Вроде того, это не мы — и все тут! Я, конечно, утверждать не берусь, реально ли они были виноваты, но Давишин расследовать до конца это дело не успел из-за того проклятого ДТП. Леху увезли в больницу, подозреваемых отпустили под подписку. Ну а тот опер, что довел расследование до конца, нашел других подозреваемых. Незадолго до этого случая на свободу вышел мужик, отбывавший срок по сто двадцатой. Вот его и взяли, а с ним в придачу одного местного недотепу-алкаша. Я уж не знаю, как тому моему коллеге удалось их «расколоть», но они признались в насилии и убийстве той девочки. Бывшему сидельцу дали пятнадцать лет «строгача», с учетом судебного соглашения, — так-то ему, с учетом рецидива, «светило» пожизненное. А его подельнику «припаяли» двенадцать лет общего.

— А когда Давишин вышел из клиники, он не интересовался своим недорасследованным делом? — спросил Гуров, чему-то усмехнувшись.

— Отец той несчастной приходил к нему с просьбой провести дополнительное расследование — он был уверен в том, что посадили пусть и плохих, но непричастных к убийству его дочери людей, — поморщившись, ответил Васин, — Но… То, что он услышал от Давишина, его шокировало. Тот заявил, что полностью согласен с выводами следствия и решением суда. Так что, мол, сказать тебе больше нечего. Ну, тот и ушел, морально убитый. А вскоре и в самом деле умер — не выдержало сердце. Видимо, Леха Давишин был его последней надеждой на справедливость. А раз справедливости нет, то и жить незачем…

После разговора с Васиным Гуров встретился еще с несколькими бывшими сотрудниками РОВД. В тех или иных интерпретациях он узнал от них примерно то же самое: что некогда замечательный парень Леха Давишин, который был, можно сказать, гордостью и совестью райотдела, после пережитого в ДТП стал совсем другим — черствым, эгоистичным, мелочным… Кто-то вспоминал, как в бытность участковым Давишин в одиночку взял пятерых пьяных отморозков, которые приехали грабить один из обезлюдевших леспромхозовских поселков, где обитали одни лишь пенсионеры. Прознав, что из-за полного отсутствия работы (лес во всей округе вырублен — какого хрена там делать?!) все трудоспособные разъехались, негодяи решили провести что-то наподобие пиратского рейда. Вроде того — прибежать, урвать и смыться, а потом — пусть их попробуют найти! Но, на их бандитское несчастье, в поселок решил заехать Давишин. Узнав, в чем дело, он чисто по-охотничьи начал бандитов скрадывать одного за другим. Подкараулив у дома очередной жертвы выбегающего из него грабителя, он отправлял его в нокаут, после чего тот приходил в себя в каком-то сарае связанным, с кляпом во рту.

Подонки, вооруженные ножами, никак не могли понять, куда исчезают их «кореша». Последние двое негодяев, вовремя поняв, в какую скверную историю влипли, сами побросали награбленное на землю и подняли руки, объявив о явке с повинной. За эту операцию Давишин был награжден медалью и получил звание капитана.