Читаем Клейма ставить негде полностью

Вопреки надеждам «мажоров», Алексей Давишин определил круг подозреваемых достаточно быстро. Когда за Никодимом пришли опера, он понял: дело — дрянь, засыпались… Пусть он и не участвовал в избиении и изнасиловании, но, как соучастник похищения, тоже рисковал отправиться на нары. Когда его привезли в райотдел, Вульпагин и Фипиков были уже там. Жалкие и трясущиеся, они тем не менее «играли в молчанку», надеясь на всемогущую силу денег своих папаш. И те их надежды оправдали. Уже на следующий день стало известно, что опер Давишин попал в ДТП и теперь лежит в реанимации областной клиники. Почти сразу же их отпустили из КПЗ, а еще через день новый опер, которому передали расследование, нашел других подозреваемых, которые, после соответствующей обработки, заключили судебное соглашение и взяли вину на себя.

И хотя возмездие их миновало, трое «мажоров» все равно чувствовали себя в постоянном напряжении, — что, если Давишин выживет, вернется и добьется пересмотра дела? Но когда Давишин вернулся, то, к радости всех троих негодяев, он почему-то сразу же согласился с итогами расследования и решением суда. Как-то раз, проходя по улице, Бурчук издалека увидел уже ставшего майором Давишина. Тот садился в служебную машину, как видно, куда-то собираясь ехать.

— Знаете, это был он, Давишин. Но это был и не он. Правда, мне потом рассказали, что ему на физии делали пластику после ДТП. Ну, тогда стало ясно, почему он стал чем-то наподобие робокопа. Так что, гражданин начальник, что бы вы обо мне ни думали, я если и виноват, то только в том, что помог Гришке и Жорке увезти Светку. Вот… Я почему об этом открыто говорю? Срок давности по статье «Похищение» уже истек. Только не надо думать, что тот проклятый вечер я уже забыл… Хотел бы забыть, да не получается. Мне иногда Светка снится. Приходит и молча смотрит на меня. Просыпаюсь в поту, волосы дыбом стоят…

— А где сейчас Вульпагин и Фипиков? — выслушав Никодима, спросил Гуров.

— Там… — Бурчук указал пальцем куда-то вниз. — Гришка ушел на кладбище лет десять назад от цирроза. Пил беспробудно. Его кодировали, да без толку. Жена с ребенком от него сбежала года через два, как поженились, жил один. Когда его хоронили, он лежал в гробу весь желтый, как лимон. Его батя умер от рака прямой кишки. Мучился жутко. Жил на обезболивающих уколах. Жорку в Иркутске задавила машина. Года четыре назад это было. Вообще, жил он хреновато. Раза три был женат, детей нет, квартиру отняли коллекторы… Да и я не процветаю. Аукнулась нам Светка, всем аукнулась. Эх, если бы можно было все вернуть назад!..

Закончив с делами в Ивановке, Гуров отправился обратно в Кедровое. По пути он созвонился со Стасом, рассказал ему про звонок Ежалова. Крячко в этот момент беседовал с бывшим подследственным, которому около двадцати лет назад «посчастливилось» общаться с Давишиным, расследовавшим убийство четы пенсионеров.

В Кедровое Лев приехал ближе к обеду. Стас к этому моменту уже вернулся в гостиницу. Учитывая обеденную пору, приятели решили зайти в буфет, чтобы там подкрепиться перед поездкой в Зорянку. Пообедав местными деликатесами — ухой из омуля с шаньгами и пельменями, они заодно обговорили итоги своих встреч. Выслушав Льва, который, как всегда, был предельно конкретен и лаконичен, Станислав констатировал:

— И в самом деле, ощущение возникает такое, что в больницу попал один человек, а вышел оттуда совсем другой. Я здесь тоже много чего наслушался. И от бывших ментов, и от бывших сидельцев…

По его словам, он только что разговаривал с человеком, который когда-то стараниями Давишина едва не отправился на нары за чужое злодеяние. Случилось так, что поздней осенью кто-то пробрался в дом к престарелой чете и зверски с ней расправился. Орудовал убийца в духе Раскольникова — зарубил обоих топором. Давишин, который лично курировал громкое преступление, сразу же заподозрил в этом ближайшего соседа потерпевших. Тем более что у него под дровами нашли окровавленный топор. И сидеть бы бедолаге остаток жизни в тюрьме (Давишин буквально принуждал подозреваемого сознаться в том, чего он не делал), если бы настоящего убийцу не замучила совесть и он не пришел с повинной в полицию.