Читаем Клейма ставить негде полностью

— Лева! Ну куда тебя понесло в такую рань?!! В Москве сейчас, между прочим, еще только около двух ночи. Еще спать бы да спать! А сколько женских сердец ты, злыдень, раскокал, даже не задумавшись о том, сколько горечи и разочарований посеял в нежных и чувствительных женских душах…

— О-о-о! — выходя на улицу, с иронией протянул тот, — У тебя все та же пластинка — женщины, женщины, женщины… Напомню: мы сюда приехали работать, а не развлекаться.

— Одно другому не мешает! — поспешил возразить Крячко. — Даже наоборот — это стимулирует работу мысли. Назови мне хоть одного сыщика-импотента, который бы достиг чего-то выдающегося. Ну, назови, назови! А?

— Шерлок Холмс, — невозмутимо произнес Лев, шагая в сторону трамвайной остановки, — Судя по тому, что к женщинам он был предельно равнодушен, объяснить это могу лишь тем, что он страдал импотенцией. Кстати! Холмс — автор метода дедукции. Ну, а ты, с учетом того, что считаешь общение с женщинами главным стимулятором обострения умственных способностей сыщика, теперь можешь запатентовать свой, новый метод бабукции.

Не ожидавший такого каламбура, Стас рассмеялся и, толкнув Гурова в плечо, вскинул большой палец:

— Классный прикол! Слушай, а в этом что-то есть — «метод бабукции»… Блин! Надо на досуге это дело как следует обмозговать. Обрати внимание: если в природе существует равновесие между «инь» и «ян», то почему бы не существовать равноценной альтернативе ян-дедукции в лице инь-бабукции?

Окинув его удивленным взглядом, Лев покрутил головой:

— Стас, это с каких это пор ты начал так замысловато выражаться? Прямо как лектор общества «Знание» на собрании в колхозе.

— Наверное, от Виктории заразился, — развел руками Крячко. — Она ж, блин, всякими такими словечками так и шпарит, так и сыплет… Я как-то читал повестушку про одну комсомольскую активистку, с которой парни боялись ходить на свидания. С ней только один вечер на танцы сходишь, а потом целый месяц со всеми говоришь, как будто выступаешь с трибуны отчетно-выборной партконференции: «проходит красной нитью», «имеет непреложное значение», «в данном идеологическом аспекте» и тому подобную канцеляристскую муру…

Добравшись до автовокзала, приятели взяли билет на Кедровое. По карте области, висевшей на стене зала ожидания, прикинули, что ехать им предстоит не менее полутора сотен километров. Воспользовавшись тем, что до отбытия еще около часа свободного времени, опера решили зайти в замеченное неподалеку от автовокзала небольшое кафе. Найдя свободный столик, они заказали себе по порции пельменей и чаю с сибирскими травами. Так-то особого аппетита они не испытывали — какой аппетит, если дома в это время они смотрели какой-то там по счету сон?! Но Лев рассудил так: есть ли аппетит, нет ли аппетита, но поесть надо, а иначе откуда взяться силам для работы? Крячко, полностью согласившись с его доводами, хоть и через силу, но тоже усердно жевал пельмени.

В это время в обеденном зале кафе появился дед, которого Гуров не так давно видел в очереди к кассе, где они стояли за билетами на Кедровое. Подойдя с подносом к их столику, дед густым басом поинтересовался:

— Вы позволите вас немного стеснить?

— Да, пожалуйста, пожалуйста! — откликнулись приятели, продолжая вполголоса обсуждать свои текущие дела.

Краем глаза наблюдая за новоявленным соседом по столу, который, несмотря на годы, смотрелся крепким и подвижным, Лев неожиданно поймал себя на мысли, что дед наверняка когда-то служил в милиции.

— Простите за вопрос, если вдруг он вам покажется бестактным, но вы раньше не в милиции работали? — поинтересовался он, принимаясь за чай.

— Да, тридцать пять лет «оттрубил» сельским участковым, — подтвердил тот, с интересом глядя на своих «визави». — Но и вы, я вижу, из органов?

Подтвердив, что они и в самом деле опера, командированные в эти края столичным Главком угрозыска, приятели вкратце рассказали о причинах своего прибытия. Выслушав их, дед, назвавшийся Василием Терентьевичем Ежаловым, утвердительно кивнул:

— Про Лешку Давишина наслышан. Правда, когда он работал в Ивановском районе, я его вообще не знал. Это когда его перевели к нам замом начальника, тут уже немного познакомились. Ну что о нем сказать? Хитрый проныра, каких поискать. Для него на первом месте всегда была не работа, а шкурная выгода. Ну а когда его поставили начальником нашего РОВД, то при нем вообще все пошло вразнос, все вопросы стали решаться только «по понятиям». Сколько при нем было всякой купи-продайщины — не сосчитать. Сколько он отмазал от нар всякого ворья, сколько простых работяг посадил, можно сказать, ни за что — со счету сбиться. Жалобы на него то и дело шли в область, но он был как заговоренный. С него претензии — как с гуся вода. Кто его так здорово прикрывал — в толк не возьму. Но, думаю, где-то в верхах у него была «лохматая рука». Когда его перевели от нас в Зауральск, все аж перекрестились: слава богу!

— А о его семье что-нибудь знаете? — задал свой вопрос Стас.