– Современные компьютерные технологии несовершенны. А то, что показывают в криминальных сериалах, – научная фантастика. Проблема в том, что лица, воссозданные на компьютере, выглядят слишком четко и реалистично – до такой степени, что, когда их показывают людям, те не замечают возможных отклонений и неточностей. Однако на модели такие вещи сразу заметны. Ее слегка искусственный, упрощенный вид на самом деле является преимуществом. Человек взглянет на нее и скажет: «Ну вылитый дядя Джо!» По крайней мере в настоящее время результат, который получает человек, пальцами нанося на кости обыкновенную глину и пластилин, никакому компьютеру не под силу.

– Очень любопытно.

– Нам повезло, что на черепе и на теле сохранились мягкие ткани. Мне удалось измерить толщину жировой прослойки, а для восстановления лица это особенно важно.

– Мне этот человек показался довольно-таки худым.

– Верно, кожа да кости.

– Может быть, он голодал?

– Возможно. Однако в желудке обнаружены остатки его последней трапезы: вяленая говядина, виски и фасоль.

– Походная еда, – заключил Лэтроп. – Так называемый завтрак чемпионов. Удалось ли обнаружить яд? Я еще не заглядывал в отчет токсикологической лаборатории.

– Первые анализы дали отрицательный результат. Сейчас покойного проверяют на всякие экзотические токсины.

Тут Кори сообразила, что слишком увлеклась и рассказала больше, чем планировала. Поэтому она вернулась к своей модели и продолжила накладывать мышцы. Во время всего процесса Лэтроп дышал ей в спину. Наконец Кори нанесла завершающие мазки глины, чтобы толщина мышц в точности соответствовала отметкам на всех стержнях, потом осторожно разгладила поверхность.

– Настоящее чудо – наблюдать, как перед тобой постепенно вырисовывается человеческое лицо, – вполголоса произнес Лэтроп. – Каковы же следующие стадии процесса?

– Прикреплю веки, потом воссоздам нос, губы и мягкие ткани шеи. После этого приделаю уши и состарю лицо, добавив морщин и обвисаний кожи, соответствующих возрасту мужчины. Ну и наконец, раскрашу модель. И вот тогда становится видна общая картина. К счастью, мы много знаем об этом мужчине: волосы у него были темные с проседью, он лысел, а покрытая густым загаром обветренная кожа свидетельствует о том, что он много времени проводил под открытым небом.

– Значит, вы полагаете, что сумеете добиться значительного сходства с оригиналом?

– Я в этом уверена.

– Прекрасно. – Лэтроп взглянул на часы, отодвинул стул и встал. – Я должен бежать домой, иначе не успею приготовить ужин. Однако мне не терпится увидеть конечный результат. Вы управитесь до завтра?

– Надеюсь, что да.

Неожиданно Лэтроп жестом фокусника достал откуда-то папку и положил на стол рядом с Кори.

– Мой трактат о лошадях и мулах, – пояснил он таким тоном, будто лишь сейчас вспомнил об этом.

Он придвинулся вплотную к Кори, нависая над ней. Слишком близко, как ей показалось.

Немного поколебавшись, она открыла папку. Внутри обнаружилась рукопись, полная грамматических ошибок, зачеркиваний и накаляканных на полях дополнений.

– Вы не работаете на компьютере? – спросила Кори.

– Техника мешает потоку мыслей.

– Понимаю.

Похоже, мысли и впрямь текли по страницам бурным потоком. Настоящий словесный понос, подумала Кори.

Лэтроп заискивающе улыбнулся:

– Но вы ведь обещали причесать текст, помните?

Кори замялась:

– Э-э… С удовольствием отредактирую вашу статью, но в таком виде я с ней работать не могу. Извините. Сначала ее нужно напечатать.

От Лэтропа повеяло холодом.

– Прошу прощения, но вы сами предложили мне помощь.

– Я не отказываюсь от своих слов, – ответила Кори. – Но я же не секретарша! Пожалуйста, попросите кого-нибудь набрать статью, а потом принесите мне. Иначе я над ней всю ночь просижу.

Ни слова не говоря, Лэтроп схватил папку и вышел за дверь. Сила его негодования была так велика, что напряженная атмосфера сохранилась в лаборатории даже после его ухода.

18

Подскакивая на ухабах проселочной дороги, джип въехал в ворота ранчо, сделанные из двух древесных стволов с поперечной перекладиной наверху, в середине которой был прибит чуть скособочившийся череп длиннорогой коровы породы техасский лонгхорн. Пыльная подъездная дорожка вела к ранчо, построенному из кирпича-сырца и окруженному высокими тополями и оградой из жердей.

Шериф Уоттс припарковал машину на тенистой площадке рядом со старым прицепом для перевозки скота и вылез из машины. Кори последовала его примеру. Задняя дверца распахнулась, и адвокат-историк Фонтейн тоже выбрался из автомобиля. Хотя он не узнал реконструированное лицо, Уоттс пригласил Фонтейна на всякий случай, рассчитывая на его обширные познания в области местной истории.

– Спросим у деда, – сказал Уоттс Кори. – Он прожил здесь всю жизнь, целых восемьдесят лет, и память у него как у слона.

– Так мило, что вы привлекли к расследованию свою собственную семью, – ответила Кори.

– Они будут только рады поучаствовать в этом.