«В начале 1950 года…»: Рэй настаивал, что посетил трансляцию Нормана Корвина на радио United Nations до поездки в Нью-Йорк в июне 1949 года. Однако в расшифровке его интервью для программы устной истории Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, сделанной Каннингемом в 1961 году, Рэй рассказывал, что побывал на трансляции в начале 1950 года. Он вспоминал, что Хьюстон был со своей новой беременной женой Рики, а та родила первого ребенка от Хьюстона 16 апреля 1950 года. Значит, когда Рэй ездил в Нью-Йорк, она еще даже не была беременна, так что судьбоносная встреча, скорее всего, произошла в начале 1950 года. Рэй настаивал, что все было иначе.

«С одной стороны, мне страшно хотелось вскочить…»: Cunningham, 1961 UCLA Oral History Program transcript.

16. Человек в картинках

С апреля 1948 года Рэй стал время от времени выступать с лекциями в колледжах и университетах. Первым его пригласило отделение почетного содружества английской литературы Epsilon Phi при Университете Южной Калифорнии, после того как он получил премию О. Генри за рассказ «Электростанция». Вскоре Рэй понял, что с лекциями дело обстоит так же, как с писательством: нужно доверять своим инстинктам и не пытаться тщательно продумать текст. «В аудитории собралось полторы сотни человек. Я еще никогда не выступал перед такой толпой, разумеется, перестарался с подготовкой, написал слишком много заметок и на середине лекции обнаружил, что все засыпают, – вспоминал Рэй. – Тогда я выкрикнул: «Внимание!» – швырнул заметки на пол и растоптал их, посмотрел на слушателей и заявил: «Продолжаем!» С тех пор я совершенно освободился от дурацких оков лекционных традиций».

Когда Рэй начал говорить экспромтом, полагаясь на подсознание, раскрылся его истинный характер. Он оказался громким необузданным лектором, склонным к гиперболам, каждая из которых, впрочем, говорилась от чистого сердца. Рэй советовал молодым писателям не подстраиваться под журналы, а сохранять верность себе. «На всякую хорошую историю найдется покупатель!» – заявил он на той первой лекции. Стоя у кафедры в окружении разбросанных листков с заметками, Рэй выглядел одновременно и проповедником, и преподавателем, и тренером накануне решающего матча. В тот вечер он научился читать лекции страстно и честно.

Его стали приглашать другие калифорнийские университеты и колледжи. В 1949 году Рэй поучаствовал в серии лекций, которые организовал факультет английской литературы Южно-Калифорнийского университета. Среди других участников был английский писатель и драматург Кристофер Ишервуд, и несколько месяцев спустя, поздней весной 1950 года, Рэй как-то заметил в книжном магазине в Санта-Монике знакомое лицо.

В тот теплый весенний день он, по своему обыкновению, заглянул в магазин посмотреть, продаются ли там «Марсианские хроники». Когда впервые вышел «Темный карнавал», Рэй тоже регулярно заходил в магазины в поисках своей книги и, если она имелась в наличии, ставил ее на уровне глаз для привлечения внимания покупателей. «Очень часто мои книги ставили на нижние полки, а я переставлял их наверх, – со смехом вспоминал он. – Когда я уходил, продавцы опять переставляли мои книги вниз».

Заметив в магазине Кристофера Ишервуда, Рэй взял экземпляр «Марсианских хроник», подписал его и подошел. Ишервуд – тихий, элегантный человек, уважаемый литератор – уже не раз сталкивался с горящими энтузиазмом молодыми писателями, которые пытались навязать ему свои опусы, поэтому при виде Брэдбери на лице у него промелькнуло «ну вот опять!». Рэй представился, вручил книгу и заявил: «Надеюсь, вам понравится!» Хотя он подозревал, что Ишервуд, как и многие литературные интеллектуалы, предубежден против научной фантастики, тот любезно поблагодарил Брэдбери, и они расстались.

Через несколько дней на Южном бульваре Венеция, 33, зазвонил телефон. Это был Кристофер Ишервуд. «Знаете, что вы сделали?» – сказал он. «Что?» – спросил Рэй. «Вы написали хорошую книгу!»