Читаем Хроники Брэдбери полностью

В 1990-е годы книги Рэя прочно обосновались на книжных полках рядом с произведениями литературных героев его детства – Л. Фрэнка Баума, Жюля Верна, Эдгара Райса Берроуза и Эдгара Аллана По, Хемингуэя, Уэлти, Стейнбека и Фицджеральда. К 1990-м годам рассказы Брэдбери изучали в школах ничуть не реже, чем произведения других, «настоящих» писателей. Его книги были переведены более чем на двадцать языков, его имя стало узнаваемым по всему миру.

Как-то раз в начале 1990-х Рэй, которому было уже за семьдесят, выступал в калифорнийском городке Салусалито и, гуляя после лекции, наткнулся на старомодный магазин игрушек. Там продавались плюшевые звери, лаборатории юного натуралиста, пластмассовые динозавры, конструкторы, фигурки и наборы для фокусов. Выходя из магазина, Рэй заметил группку мальчишек лет двенадцати-тринадцати, прижавшихся носами к витрине. Большинство из них вскоре насмотрелось, но один никак не мог оторваться. «Заходи же», – шептал Рэй, наблюдая за ним издалека. «Пошли! – кричали другие мальчишки. – Что ты застрял? Это же для малышни!» Мальчик резко развернулся и, к огорчению пожилого наблюдателя, побежал за друзьями.

«Что значит повзрослеть? Я объясню вам: ровным счетом ничего!» – говорил Рэй. Глядя на этого мальчишку, он вспомнил, как однажды сам, поддавшись насмешкам друзей, уничтожил свою любимую коллекцию комиксов о Баке Роджерсе. Эту историю Брэдбери описывал в предисловии к сборнику эссе «Дзен в искусстве написания книг»:

Я сумел ответить на все эти вопросы. Я назвал причину болезни: уничтожение комиксов. Я нашел лекарство: начать снова собирать комиксы несмотря ни на что.

Я сделал это и исцелился.

Но все же – в таком возрасте? Когда все мы восприимчивы к давлению сверстников?

Откуда взялось во мне мужество взбунтоваться, изменить свою жизнь и остаться в одиночестве?

Не стоит придавать этой истории слишком большое значение, но, черт возьми, мне нравится этот девятилетний мальчишка, кем бы он ни был!»

После выхода книги «Зеленые тени, Белый Кит» в 1992 году Рэй прекратил многолетнее сотрудничество с издательством Alfred A. Knopf. Его первый редактор, Боб Готлиб, ушел в The New Yorker. Его второй редактор, Нэнси Николас, перешла в Simon amp; Schuster. Третий редактор, Кэти Хуриган, по мнению Брэдбери, прекрасно справлялась со своей работой и помогла роману «Зеленые тени, Белый Кит» появиться на свет, поэтому он упомянул ее в посвящении. Однако Рэя не устраивало то, что издательство прекратило печатать «Канун Дня Всех Святых» и многие его классические сборники в твердых переплетах. Последней каплей стала история с рукописью детской притчи «Ахмед и машины забвения» (Ahmed and the Oblivion Machines): она пролежала в редакции целый год, и Рэю так и не сообщили, планируют ли ее выпускать. Хуриган, конечно, хотела, но ей приходилось считаться с руководством. Отчаявшись дождаться решения, оскорбленный Рэй при поддержке своего агента Дона Конгдона прекратил сотрудничество с Knopf. Лу Ароника, один из руководителей Avon Books, давно заинтересованный в Брэдбери, сделал выгодное предложение, пообещав Рэю регулярные тиражи ранее выпущенных книг, поэтому тот подписал контракт и ни разу об этом не пожалел. В интервью 2002 года Рэй отмечал, что Avon – лучшее издательство в его долгой писательской карьере.

Сделавшись культовой фигурой в американской литературе, Брэдбери отнюдь не почивал на лаврах и продолжал сочинять книги. В 1996 году вышел сборник «В мгновенье ока», содержавший как новые рассказы, так и старые, обнаруженные другом, поклонником и исследователем творчества Брэдбери Донном Олбрайтом. На следующий год Рэй подготовил с его помощью еще один сборник – «Вождение вслепую». Обе книги получили превосходные отзывы многих американских критиков. Проза Рэя сделалась сжатой, минималистичной, в ней стало больше прямой речи. «Большую часть текста образуют диалоги, и Брэдбери превосходно удается передать в них все богатство американского разговорного языка», – замечал обозреватель Publishers Weekly, а Сьюзан Гамбургер из Library Journal писала: «проза [Брэдбери] живо рисует образы людей и маленьких городков в причудливом духе Нормана Роквелла[48]».