Читаем Хроники Брэдбери полностью

Рэй закончил сценарий в августе, после чего вся семья отправилась в Италию к Бернарду Беренсону. «Мы с радостью воссоединились, будто и не было трех лет, отделявших нас от последнего увиденного вместе фейерверка, – писал Рэй в эссе «Князь Ренессанса и марсианин-креститель» (The Renaissance Prince and the Baptist Martian). – Б. Б., конечно, полностью превратился в хрупкого серого мотылька – весь истонченные кости под полупрозрачной плотью срезанного цветка. Тем не менее ум его был ясен, а дух бодр».

«Б. Б.» угощал Рэя и Мэгги пышными обедами и изысканными полдниками. Это была их последняя встреча с необыкновенным человеком – родственной душой, отцовской фигурой и неожиданным поклонником Рэя. Хотя после этого визита Беренсон прожил два года, Рэй и Мэгги не успели навестить его еще раз. Он умер 6 октября 1959 года.

В Италии семейство Брэдбери посетило Рим. Именно там, когда город за окнами их гостиничного номера купался в золотых лучах солнца, Мэгги объявила Рэю, что больше не любит его и хочет развода. Рэя это ошарашило – он не замечал, что чувства Мэгги изменились, и даже много десятков лет спустя признавался, что не подозревал о ее неудовлетворенности браком. Рэй был верным мужем, любящим отцом и работящим человеком; просьба Мэгги о разводе прозвучала для него как гром среди ясного неба.

«Наверное, она устала воспитывать четверых детей», – предполагал он, под четвертым ребенком имея в виду себя. И действительно, воспитанием в семействе Брэдбери ведала в основном Мэгги – поддерживала дисциплину, помогала девочкам с уроками, ходила на родительские собрания. Разумеется, Рэй тоже участвовал – всегда готов был сводить дочек в кино, поиграть с ними, порисовать, рассказать сказку на ночь. Тем не менее основной груз родительских обязанностей ложился на плечи Мэгги – во всяком случае, так Рэй объяснял себе ее неудовлетворенность. Каким-то образом ему удалось уговорить Мэгги остаться, и много лет спустя, когда он спросил, почему в Риме она заговорила о разводе, та даже не смогла вспомнить.

Вернувшись в Америку, Рэй узнал, что его отец попал в больницу с разрывом аппендикса. Поначалу прогноз был неплохой, поэтому Эстер не стала извещать сына, не желая портить ему отпуск. Вскоре выяснилось, что диагноз поставлен неверно: у Лео Брэдбери случился не просто разрыв аппендикса, а перитонит – острое воспаление внутренностей брюшины. «Если бы операцию сделали сразу же, его бы удалось спасти», – считал Рэй.

Перед отъездом в Европу он подарил отцу предпечатную версию «Вина из одуванчиков». Другие книги Рэй дарил родителям после публикации (и, кстати, посвятил «Человека в картинках» отцу, матери и Скипу), но «Вино из одуванчиков» было особым случаем – ведь в нем поэтически описывался родной город Лео Брэдбери. Роман тому понравился. На прилавках магазинов книга появилась в сентябре 1957 года, как раз когда Лео попал в больницу.

Тогда же Мэгги вновь заговорила о разводе. Рэй был в отчаянии, однако четко расставил приоритеты: сначала – забота об отце. В последние годы он проникся уважением к Лео и полюбил его, особенно после трогательного прощания, когда тот отдал сыну часы Сэмюэла Хинкстона. Лео лежал в госпитале ветеранов войн, где делил палату с несколькими другими пациентами; по настоянию Рэя его перевезли в больницу в Санта-Монике с отдельной палатой, где через двое суток у него случился обширный инсульт. После этого Рэй навещал отца дважды в день на протяжении двух недель и каждый раз говорил, что любит его. Увы, Лео так и не оправился. 20 октября 1957 года его не стало.

Два дня спустя тело Леонарда Сполдинга Брэдбери предали земле на кладбище похоронного дома Kingsley and Gates в Санта-Монике. Единственным, что хоть немного поддержало Рэя в этот горестный день, было присутствие огромного множества коллег Лео, которых он совсем не знал. «Я и не представлял, что столько людей ценили моего отца», – признавался он.

После похорон Рэй занялся спасением брака. Неудовлетворенность Мэгги по-прежнему оставалась для него загадкой, и потому он прибег к единственному средству, какое знал. «Должно быть, я просто разрыдался», – много лет спустя вспоминал Рэй. Это сработало: Мэгги согласилась остаться – ради детей, как и многие другие жены.

ПРИМЕЧАНИЯ

«Насколько я понимаю…»: письмо Леона Юрису Рэю Брэдбери от 19 мая 2001 года, из личного архива Рэя Брэдбери.

«Трусы! Маккартисты!»: сцена, разыгравшаяся в Хрустальном зале, описана Мартином А. Беркли, бывшим членом коммунистической партии, давшим признательные показания, в секретном деле ФБР на Рэя Брэдбери. Данные получены по Закону о конфиденциальности и свободе информации № 0966766-001.

«Что до Леона Юриса…»: там же.

«…тот край, где всегда царит поздняя осень»: Брэдбери, «Октябрьская страна».

«За работу Рэй получил две тысячи двести пятьдесят долларов»: продажи текстов за 1955 год, из личного архива Рэя Брэдбери.

«Альфред Хичкок поручил повседневные заботы…»: интервью автора с Норманом Ллойдом.

«По словам Нормана Ллойда, режиссер считал…»: там же.