— Думаю, ты уже наслушался всякой всячины про нас, ну, то есть, про меня. Если это что-то непристойное и пугающее, не верь этим россказням. Если же доброе и милое, если тебе рассказали о безмерных достоинствах и бесконечных художественных горизонтах, то доверяй им, потому что это настоящая правда.

Храпешко хотел сказать, что он ничего не слышал и ничего не знает, но не успел вымолвить ни слова, потому что Отто продолжил свою тираду.

— Не верь и тем, кто усмехается при упоминании нашей всемирно известной Стекольной мастерской мастера Отто. Не верь тем, кто сравнивает нас с дьяволом, потому что мы не хотим растрачивать жизненные силы на производство бутылок для пьяниц. Такие люди считают нас мечтателями, потому что мы хотим вернуть художественному стеклу былую славу. Здесь и сейчас.

Так говорил мастер Отто, в воодушевлении размахивая руками перед недоумевающим Храпешко. И говоря так, он взял из рук одного из работников железную трубку, встал на деревянный ящик у верха горячей печи, сунул трубку внутрь и, не вынимая ее, сказал следующее:

— Теперь представь кое-что. То, что ты больше всего любишь или больше всего ненавидишь. Представь это как можно сильнее и без предрассудков, а потом, когда я тебе скажу, ты наберешь в грудь как можно больше воздуха и подуешь в эту трубу. Ясно?

Храпешко был так взволнован всем происходящим, что не знал, что еще сказать, кроме: того, что согласен. Потом он закрыл глаза и попытался что-нибудь представить, но так и не придумал, что. Он был пуст, как пустая бочка. Потом он набрал в свою огромную грудь как можно больше воздуха. Столько воздуха он не набирал с тех пор, когда соревновался со своими сверстниками, которых он всегда побеждал, кто дольше просидит под водой.

— А теперь дуй как можно сильнее! — сказал Отто.

Храпешко изо всей силы дунул в трубку и увидел, как на другом ее конце стало собираться волшебно красивое раскаленное стеклянное желе, прямо тут, перед его глазами.

— Дуй! — заорал Отто.

— Дую! — хотел сказать Храпешко, но не мог, потому что рот у него был занят.

— Еще сильнее!

— Я и так сильнее, — хотел сказать Храпешко, глядя, как огненная масса постепенно превращается в стеклянный шар… и чувствуя, что у него понемногу кончается дыхание и кружится голова.

А потом у Храпешко вдруг потемнело перед глазами…

21

Храпешко оказался на Луне.

Она была стеклянной и гладкой.

Сияла, как тысяча свечей.

Он скользил на ее поверхности и с большим трудом удерживался, чтобы не свалиться. Издали он был похож на муху на керосиновой лампе.

На руках у него были длинные и острые когти, и он пытался с их помощью удержаться и не соскользнуть со стеклянной лунной поверхности.

Он царапал ее, скреб, производя при этом ужасные звуки, которые уже не мог выносить.

Он закрыл уши руками, чтобы не слышать больше этого скрежета, и тут же заскользил вниз. И когда докатился до края Луны, то оторвался от нее и начал падать.

Великий страх сжал ему сердце, когда он почувствовал, что с невероятной скоростью летит к Земле.

Я сейчас погибну, разобьюсь в лепешку.

Дай бог упасть в воды Вардара и спастись!

И тут он пришел в чувство.

22

— Эй! Эй! Ты перестарался, — восклицал Отто, похлопывая его по щекам.

Когда он очнулся, был уже вечер.

— Расскажи, что ты видел? — сразу спросил Отто.

Тогда Храпешко пересказал Отто свое видение.

— Юноша, твое дыхание может изменить мир. С помощью твоего дыхания ты увидел фантазии предков, живших за сотни лет до тебя. У тебя есть дыхание и сила! Только кому-то, то есть мне, нужно научить тебя, как его использовать. Если у нас получится, то твое дыхание и мое стекло смогут творить чудеса.

Давай, принимай мое предложение и приходи завтра рано утром, потому что мы отправляемся в Шалу в нашу настоящую мастерскую.

— Разве не это ваша мастерская? — спросил Храпешко.

— Конечно, нет. Эта — временная и служит для удовлетворения потребностей местного населения. Здесь мы обычно останавливаемся только на один или два месяца в году.

Так сказал Отто и отпустил Храпешко после того, как проинформировал его об оплате будущей работы, с чем тот согласился.

По дороге домой он повторял себе вопрос Отто, хочет ли он придать иной смысл своей жизни, и спрашивал себя, действительно ли он был на Луне и что и как он скажет Паскалю.

Но слишком беспокоиться об этом ему не следовало.

23

Время остановилось.

Или сошло с ума. Без разницы.

Когда он вернулся к Паскалю, его ожидало нечто, уже: раз им виденное.

Та же картина во дворе.

Растревоженные женщины, бегающие по двору, мужчины, рвущие на себе волосы, и Паскаль, кричащий:

— Воры!

Грабители!

Держи вора!

И конечно, когда он увидел Храпешко, у него появилась прекрасная возможность его оклеветать. Тогда он стал призывать стражу, армию, королевскую гвардию, не пропустив даже Папу Римского. Все они понадобились ему, чтобы арестовать Храпешко.

К счастью, на этот раз никто ему не поверил, и ни стража, ни армия не пришли.