Читаем Храпешко полностью

Его руки трогают сухие ветки, что-то ищут. Он наклоняется к корню первой виноградной лозы и медленно перебирает пальцами, продвигаясь наверх. А снег то здесь, то там по-прежнему расцвечивает поле, дышащее в такт солнечному свету, пробивающемуся сквозь облака. Пальцы ощупывают нависшие над землей старые ветви лозы, потом молодые, он трогает их, прикасается к ним, только появляющимся на свет. На губах у него возникает легкая улыбка, но ее никто не видит, потому что он один. Потом он встает и подходит к второй лозе. Делает то же самое. Постепенно от корня вверх отделяет старые сухие ветки от молодых, готовящихся плодоносить. Повторяет это с третьей, четвертой, пятой. Он приближается к среднему ряду. Его широкогрудое тело продирается через сухие ветки, как через руки чудовищ.

Он не защищает себя. Ветки бьют его по лицу и рукам, пока слепец, ускоряя шаг, ходит между ними. Он получил уже так много ударов ветками в лицо, что по нему текут темные и тонкие струйки крови. Но он не останавливается. Он все больше ускоряет шаг. Он даже переходит на бег. Хотя и ему уже сто лет. Иногда он спотыкается, но все быстрее и быстрее бежит туда, где сплетения лоз всего гуще. К тому месту, где они полностью принимают его в свои объятия так, что он больше не может двигаться.

Внезапно он сбрасывает с себя пальто, и оно падает на землю. Вокруг талии у него толстый кожаный ремень с петлями, в которых висят две пары виноградарских ножниц. На мгновение он останавливается. Но только на мгновение, затем медленно вынимает ножницы и пытается повертеть их на обоих указательных пальцах. У него не получается, и ножницы падают на землю. Он с трудом наклоняется и поднимает их. Начинает резать ветви, захватившие в плен его тело. Сечет ножницами налево и направо, а солнце уже вышло из-за облаков и освещает слепое лицо, все в пятнах темной старческой крови. Он машет руками налево и направо, уже полностью сбившись с ритма, который у него был вначале. Старые и уже мертвые ветви падают на землю и превращаются в пепел. Молодые остаются на тонком стебле лозы. На поле боя не слышно ни стонов, ни криков боли. Только иногда и совершенно неожиданно какой-то хрип и звуки учащенного дыхания. Вдох, который, может быть, сильнее смерти, а потом несколько угрожающих слов.

Человек размахивает ножницами налево и направо, пока его полностью не одолевает усталость, и он падает, совершенно выбившись из сил, на сухие виноградные ветки, беспомощно лежащие у его ног. Это тело, эта черная человеческая тень лежит лицом в землю и дышит. Дышит все труднее и труднее. Потом изнутри этого тела слышится громкий и бесконечный крик:

— Будьте прокляты… будьте прокляты…