Читаем Хозяйка Дома Риверсов полностью

Когда я вернулась ко двору, то первым делом спросила королеву, нельзя ли Ричарду вернуться домой, однако она толком мне ничего не ответила, поскольку и она, и король были расстроены новостями о беспорядках – мелких мятежах и прочих выражениях недовольства во всех графствах вокруг Лондона. Народ снова вспомнил все свои старые обиды. Джек Кейд был пойман и казнен, но те вопросы, которые он выдвигал от имени народа, так и не были услышаны, и его требования – справедливый суд, соблюдение законов, честное распределение налогов и отмена придворного фаворитизма – по-прежнему значились на повестке дня. Жители Кента, возглавляемые очередным неизвестным капитаном, заявляли, что в первую очередь король должен устранить от власти всех своих фаворитов, которые разворовывают королевскую казну и дают дурные советы. А жители Уорикшира и вовсе взялись за оружие, утверждая, что Джек Кейд жив и поведет их за собой. Король, точно не замечая всех этих волнений и возмущенных воплей, начал, как и всегда летом, поездку по стране, намереваясь в каждом из городов устроить судебное разбирательство по делу тех, кого подозревают в предательстве и измене. И повсюду его сопровождал Эдмунд Бофор, герцог Сомерсет, его вечный спутник и конфидент. Эдмунд Бофор был рядом с королем и когда они направились в юго-западную часть Англии, в Эксетер, и вместе вынесли смертный приговор нескольким обвиняемым, которые не сделали ничего дурного, разве что сетовали на чрезмерную влиятельность герцога.

Здесь, на побережье, в порту, у людей были особые причины жаловаться, ведь им пришлось целый год терпеть грабительские налеты расквартированного там войска – того самого, которое должны были отправить в Гасконь, чтобы отвоевать ее. Жители Плимута гневно возмущались бессмысленным простоем собранного войска, торчавшего на причалах, поскольку видели то, чего так никогда и не увидели королевские придворные: с каким расточительным безумием король сперва потребовал собрать армию, а затем оставил ее прозябать без дела. И вот теперь осужденные королевским судом должны были умереть за то, что всего лишь сказали правду и, собственно, ничего сверх того, о чем твердили и мы с Ричардом – особенно когда терпение моряков было исчерпано, а солдаты прикончили все запасы провизии. Но этим несчастным не повезло: их разговор подслушали шпионы и объявили их предателями. За предательство всегда полагалась смертная казнь; к тому же всепрощающая натура нашего короля вдруг дала сбой и, как бы повернувшись вокруг своей оси, вдруг показала свою темную сторону: его угрюмый, даже злобный нрав.

Как-то в Эксетере я неторопливо возвращалась из часовни в покои королевы и случайно встретилась с Эдмундом Бофором.

– Это чрезвычайно неприятная работа, – заметил он. – Но вам ни в коем случае не стоит печалиться из-за грехов этих селян, миледи.

Я искоса взглянула на него: он, судя по всему, был искренне обеспокоен тем, что я стану печалиться.

– Ну, я-то видела, чего «этим селянам» стоило пребывание здесь войска и флота, которых так и не отправили во Францию! – отрезала я. – Это ведь мой муж был вынужден расквартировать здесь целую армию, невольно навязав здешним жителям ее содержание. Хотя нам и тогда уже было ясно, как это тяжело для них. А теперь им придется уплатить еще одну и очень высокую цену!

Бофор просунул мою руку себе под локоть, предлагая мне на него опереться, и с сочувствием произнес:

– Но ведь и вам пришлось уплатить за это высокую цену. И вам, и вашему супругу, лорду Риверсу, это далось нелегко. Я не знаю в Англии лучшего командира и более надежного человека, который способен был бы сейчас удержать Кале. И тогда у меня тоже не было ни капли сомнений: Риверс сделает все, что в его силах, чтобы сохранять армию в боевой готовности.

– Да, он и сохранял! – Я уже не скрывала своего возмущения. – Он и в Кале, разумеется, сделает все, что в его силах, но если король по-прежнему не будет высылать солдатам жалованье, гарнизон попросту взбунтуется. Точно так же, как взбунтовался Кент. Как сейчас бунтует Девон.

– Я попытаюсь воздействовать на короля, миледи, – пообещал герцог, словно оправдываясь передо мной, – и вы можете передать своему мужу, что я никогда о нем не забываю. Все-таки я – констебль Кале и никогда не манкирую своими обязанностями; я в долгу и перед вашим мужем, и перед гарнизоном. Но, увы, казна пуста, а двор буквально пожирает золото; каждый раз, переезжая на новое место, мы тратим целое состояние. И потом, наш благословенный святой король немалые средства вкладывает в строительство университетов и колледжей, дабы этим прославить Господа. Он также осыпает милостями своих ближайших друзей, жаждущих только денег и славы. Но я попытаюсь решить эту проблему, чтобы и король был доволен, и ваш муж, как и лорд Уэллс, его боевой товарищ, не остался в Кале совсем без средств.

– Рада это слышать, – сухо промолвила я. – Могу лишь поблагодарить вас от имени моего мужа.

– А теперь мы намерены, как и собирались, послать экспедицию в Бордо! – радостно сообщил Бофор.