Читаем Хозяйка Дома Риверсов полностью

Мне было совершенно ясно, что отныне Эдмунд Бофор целиком и полностью занимает то место в привязанностях королевской четы, которое прежде занимал Уильям де ла Поль. Король всегда нуждался в опоре, в человеке, который мог бы им командовать; он прямо-таки испытывал страх, если такого человека рядом не было. Ну а королева… королева просто чувствовала себя одинокой. Да, все было так объяснимо.

– Милорд Бофор, конечно, благополучно доставит короля в Кале; и мы, слава Богу, вполне можем на него положиться, – только и произнесла я.

Западная Англия, лето 1452 года

Но милорд Бофор остался в Англии. Он велел моему мужу собрать в Кале все имеющиеся в распоряжении гарнизона суда и переплыть с ним через пролив, чтобы затем сопровождать короля, который во Франции начнет новую военную кампанию. Ричард, собрав корабли, стал ждать распоряжения, дабы сразу же отправить их за английской армией; но наступила и миновала весна, а приказ к отправке так и не был получен.

На время родов я перебралась в Графтон. Я очень обрадовалась, что Ричард ни в какой военной кампании в этом году участвовать не будет. А насчет ребенка я, как обычно, оказалось совершенно права; я никогда в этом отношении не ошибалась, проверяя свои внутренние ощущения с помощью обручального кольца, подвешенного на нитке над округлившимся животом. Если кольцо начинало вращаться по часовой стрелке, это означало, что родится мальчик, а против часовой стрелки – девочка. Можно, конечно, называть это «деревенской магией», предрассудками и полной чепухой, в которую верят только повивальные бабки, я и сама с улыбкой соглашалась: да-да, конечно, это чепуха, однако способ этот никогда меня не подводил. Новорожденную малышку я назвала Элеонорой; теперь она спала в той же деревянной колыбели, где до нее няньки качали по очереди наших с Ричардом девятерых детей. А Ричарду я написала, что у него родилась дочка и у нее такие же, как у него, темные вьющиеся волосы и голубые глаза. Я очень просила его взять отпуск и приехать домой посмотреть на нашу малышку.

Но Ричард не приехал. Их гарнизону приходилось туго: его теснили войска герцога Бургундского, разбившие лагерь неподалеку. В Кале очень опасались, что герцог может устроить осаду. Мой муж был не так уж далеко от меня, всего лишь по ту сторону пролива, в одном дне пути, но меня не покидало ощущение, будто нас разлучили давным-давно и находится он где-то очень далеко.

Однажды вечером, пока нянька обедала внизу в столовой, я в детской смотрела, как спит моя новорожденная девочка в своей колыбельке, а потом достала из мешочка, висевшего у меня на поясе, бабушкины гадальные карты, перетасовала их, сняла часть колоды и вытащила одну карту. Я положила ее в колыбельку, прямо на крошечное вышитое одеяльце. Мне хотелось выяснить, когда я снова увижу Ричарда и что еще готовит мне будущее.

Это оказался «Шут», или «Простак» – крестьянин с палкой на плече, на конце которой болтался открытый дорожный мешок, пустой, без денег, зато с надеждами. В другой руке крестьянин держал посох, чтобы легче было преодолеть лежащий впереди путь. За штаны его тянул какой-то пес – символ низменной человеческой натуры, которая всегда увлекает людей назад; однако крестьянин продолжал идти вперед. Эта карта словно говорила: воспрянь духом, возроди свои надежды, ты еще можешь достигнуть великой цели, только продолжай двигаться вперед, исполненный мужества, даже если понимаешь, что глупо на что-то надеяться. Но вот что привлекло мое внимание: на шапке у крестьянина была белая роза! Я долго сидела, держа эту карту в руке и размышляя, что это значит: авантюрист или просто искатель приключений с белой розой на шапке?