Читаем Каталина полностью

- Почему же невозможно? Только из-за того, что он не получил образования? Но одна из загадок нашей веры состоит в том, что бог, дав человеку разум и тем самым вознеся его над прочими тварями, никогда, если верить святому писанию, не придавал особого значения развитию умственных способностей. Твой брат добр и скромен. Жене он верный муж, детям - любящий отец. Он чтит родителей. Он кормит их, когда они голодны, и ухаживает за ними во время болезни. Он покорно сносит презрение отца, вызванное тем, что он, рожденный дворянином, в силу обстоятельств занялся делом, унизившим его в глазах дураков. Как отец наш, Адам, он добывает хлеб насущный в поте лица своего и гордится тем, что его хлеб - лучший в городе. Радости жизни он принимает с благодарностью, печали - со смирением. Он помогает нуждающимся. С ним приятно вести беседу, а с его лица никогда не сходит улыбка. Пути господни неисповедимы, и вполне вероятно, что пекарь Мартин, в его трудолюбии и простоте, добрый и веселый, служил ему лучше, чем ты, искавший спасение души в молитве и покаянии, или твой брат Мануэль, гордящийся тем, что убивал женщин и детей и превращал в руины цветущие города.

Епископ провел рукой по лбу. Его лицо исказила гримаса душевной боли.

- Ты слишком хорошо знаешь меня, Доминго, чтобы подумать, что я решился на эту попытку, не заглянув в свое сердце. Я понимал, что недостоин такой чести, и моя душа была в смятении, но я принял божественное предзнаменование, выказанное мне, как сигнал к действию. Я решил, что именно меня господь бог выбрал исполнителем своей воли. И ошибся. А теперь мой брат Мануэль хочет излечить девушку.

- Еще с детства он больше отличался силой, чем глубиной ума.

- Он так же упрям, как и глуп. Знать Кастель Родригеса поощряет его, чтобы после неудачи вдоволь посмеяться над ним. Он получил согласие протоиерея и приора этого монастыря.

- Любой ценой ты должен остановить его.

- Я не в силах этого сделать.

- Если твой брат будет упорствовать в собственной глупости, он попытается свалить вину за неудачу на несчастного ребенка. И люди его поддержат. Они не пожалеют ее. Во имя нашей дружбы я умоляю тебя защитить Каталину от его злобы и слепой ненависти толпы.

- Крестом, на котором распяли нашего господа, я клянусь, что отдам жизнь, но спасу ребенка. Доминго встал:

- Благодарю тебя от всего сердца. Прощай, мой друг. Мы идем разными путями и вряд ли встретимся вновь. Прощай навсегда.

- Прощай. О, Доминго, как я несчастен. Молись за меня, молись каждый день, чтобы господь бог в доброте своей избавил меня от тяжелого бремени этой жизни.

И так печален был его вид, что старый пьяница, охваченный состраданием, неожиданно обнял епископа и расцеловал в обе щеки. Грешник прижал святого к груди и быстро ушел.

18

Странные события случились той ночью. Полная луна, сияя неистовой белизной, величественно плыла по безоблачному небу, густой синевой напоминающему плащ пресвятой девы, в котором та явилась Каталине. Жители Кастель Родригеса спали. И тут тишину ночи прорезал громовой звон колоколов, способный разбудить и мертвого. Проснулся весь город. Одни бросились к окнам, другие полураздетые выскочили на улицы. Звон колоколов в столь неурочный час обычно означал, что где-то занялся пожар, и женщины начали вязать вещи в узлы, потому что никто не мог предсказать, как далеко распространится огонь, и каждый стремился спасти самое ценное до того, как сгорит его дом. Некоторые выкидывали через окна перины, кое-кто вытаскивал мебель.

Толпа запрудила улицы и потекла к центральной площади, гордости Кастель Родригеса. Все спрашивали друг друга, в какой части города бушует огонь. Мужчины ругались, женщины заламывали руки. Они метались взад-вперед в поисках горящих домов. Они смотрели на небо, чтобы по всполохам определить место пожара. Но ничего не видели. На площади сошлись люди изо всех кварталов города, и нигде ничего не горело. Затем, словно пронесшийся ветер, их захватила мысль о том, что какие-то не в меру разыгравшиеся юнцы решили колокольным звоном вытащить всех из постели и напугать до полусмерти. Разъяренные мужчины полезли на колокольню, чтобы задать им хорошую трепку. Там их ждало удивительное зрелище. Веревки без всякого человеческого участия дергались вверх и вниз. На мгновение они застыли в изумлении, а затем с факелами и фонарями двинулись к крутым ступенькам, ведущим в звонницы. Достигнув площадки, где висели колокола, они замерли, оглушенные их звоном. Колокола качались из стороны в сторону, и языки гулко били в их бронзовые бока. Казалось, колокола сошли с ума. Они звонили сами по себе.

В ужасе мужчины посыпались вниз по ступенькам, будто за ними гнался дьявол. Выбежали на улицы и, отчаянно жестикулируя, начали рассказывать о том, что видели.