Читаем Каталина полностью

Они не знали, что говорили. Они были вне себя от радости, любви и страха. И только Доминго заметил разбитое стекло в одном из витражей, сквозь которое, совершенно случайно, упал на епископа солнечный луч. Епископ поднял руку, требуя тишины, и мгновенно крики ликования сменились молчанием. Он постоял, оглядывая море обращенных к нему лиц, грустный и суровый, а затем, возведя глаза к небу, словно обращаясь к создателю, неторопливо и торжественно начал читать никийский символ веры. Все его слушатели знали эти слова, так как каждое воскресенье слышали, приходя к мессе, и собор наполнил низкий гул голосов собравшихся, шепотом повторявших молитву вслед за епископом. Он дочитал до конца. Затем повернулся и пошел к алтарю. Окружавшее его сияние пропало, и Доминго, взглянув на разбитый витраж, увидел, что солнце спустилось в своем неустанном движении по небосклону, и ни один луч не смог проникнуть сквозь пробоину в цветном стекле.

Епископ распростерся перед алтарем в молчаливой молитве. Огромная тяжесть свалилась с его измученного сердца, ибо ему стало ясно, что хотя, на голове девушки лежала рука Мартина, именно он был исполнителем божьей воли и он, Бласко де Валеро, совершил чудо в его честь. Этим господь бог показал, что прощает своему ничтожному слуге совершенный им грех, когда тот, по доброте души, приказал задушить грека перед сожжением. Бог, который знал все, прошлое, настоящее и будущее, видел грешника насквозь и сам приговорил его к вечным страданиям. Можно жалеть мучающихся грешников, но никто не смел оспаривать правосудие господа.

Епископ встал и медленно пошел к ступенькам, ведущим вниз. За ним последовали два его секретаря, приор и доминиканцы. На верхней ступени дон Бласко остановился.

- Да пребудет с вами благословение господина нашего Иисуса Христа, любовь божья и причастие святого духа.

Он сошел по ступеням. Толпа раздалась в стороны, пропуская епископа и его спутников. Монахи запели Te Deum Laudamus, и их сильные голоса наполнили церковь. Епископ, как в трансе, шел сквозь коленопреклоненное многолюдье, благословляя окружавших его горожан. Он не заметил иронического взгляда Доминго.

В этот момент ударили колокола собора, и вскоре к их звону присоединились колокола остальных церквей города. На этот раз обошлось без вмешательства сверхъестественных сил. Дон Мануэль как настоящий солдат не оставил без внимания ни малейшей детали и позаботился о том, чтобы колокола собора отметили чудо, которое он рассчитывал совершить.

Распахнулись резные двери, и епископ вышел в слепящий свет августовского дня. Толпа устремилась вслед и сопровождала его монахов до ворот доминиканского монастыря. Епископ хотел войти в них, но громкие крики остановили его. Люди хотели, чтобы он говорил с ними. У стены монастыря находилась кафедра, которую использовали, когда в город приезжал проповедник, знаменитый своим красноречием, и церковь монастыря не могла вместить всех желающих услышать его. Приор выступил вперед и сказал епископу, что народ умоляет его согласиться с их просьбой. Епископ огляделся, словно не понимал, где находится. Со стороны могло показаться, что до этого момента он не сознавал, что его окружает столько людей. На мгновение он застыл, собираясь с мыслями, а затем молча поднялся на кафедру.

- Невозможно познать глубину сердца человека, невозможно представить, о чем он думает. Как же тогда можем мы найти бога, который создал все вокруг, и узнать его мысли или постигнуть его намерения?

Мощный голос епископа достигал самых дальних рядов, и даже когда он понижал его, все отчетливо слышали каждое слово. В страстном обличении грехов человеческих голос его гремел раскатами грома. Внезапно он замолчал, и тишина казалась мгновением страшного суда. Люди содрогались, когда он напоминал им о скоротечности жизни, об опасностях, подстерегающих детей Адама от колыбели до могилы, о мимолетности удовольствий, о страданиях души. Они ужасались, когда он расписывал адские муки грешников. Они плакали, когда тающим от нежности голосом он напоминал о вечном блаженстве рая. Многие раскаялись в своих грехах и с того момента стали другими людьми. В заключение он воздал хвалу деве Марии и господину нашему Иисусу Христу. Никогда раньше не говорил он со столь яростным красноречием.

Когда епископа провели в келью, он так ослаб, что позволил верным секретарям уложить его в постель. Душевные переживания и усталость отняли у него все силы.

20

Всю ночь в городе царило веселье. В тавернах не успевали наполнять кружки и рога для вина. Никто не сомневался, что чудо совершил святой епископ, и всех тронула его скромность, проявившаяся в том, что он излечил девушку не сам, а посредством брата, пекаря. Его пример показал всем, что только смирением можно добиться божественного расположения. Многие клялись, что видели, как он шел по воздуху, в двух футах от земли, как говорили одни, или в четырех, как утверждали другие.

21