И тут что-то ослепило его. Это был солнечный зайчик, появившийся откуда-то снаружи. Уэллс приподнялся и стал всматриваться, пытаясь определить источник отблеска, заставившего его зажмуриться, и, быть может, втайне надеясь увидеть наконец одну из фей, которых он лицезрел на фотографии в Палате чудес. Но с удивлением обнаружил, что речь идет о металлической руке, пытающейся открыть калитку. Протез принадлежал весьма худому молодому человеку, одетому в элегантную темную тройку. Наконец ему удалось это с помощью второй руки. Незваный гость ступил на посыпанную гравием дорожку и направился к входной двери. По гримасе, тронувшей его губы, Уэллс заключил, что молодой человек недоволен тем, как неуклюже действует его искусственная рука. Чего хотел от него этот странный субъект? Уэллс вскочил и бросился к двери, прежде чем зазвучит колокольчик, чтобы он не разбудил Джейн.

— Вы писатель Герберт Джордж Уэллс? — спросил незнакомец.

— Совершенно верно, — осторожно ответил Уэллс. — Чем могу служить?

— Я агент спецподразделения Скотленд-Ярда Корнелиус Клейтон. — Молодой человек помахал жетоном перед носом у Уэллса. — И прибыл, чтобы просить вас отправиться со мной в Уокинг.

Уэллс молчал, внимательно разглядывая незнакомца, который в свою очередь так же молча рассматривал его. И поскольку вы уже прекрасно знаете, как выглядит Уэллс, опишу вам агента Клейтона, ибо он будет сопровождать нас почти до самого конца этой истории. У него было удлиненное живое лицо и копна вьющихся волос, которые ниспадали на лоб черными завитушками. Узкие и пронзительные глаза, густые брови, рот с довольно пухлыми губами, который постоянно кривился, словно до него то и дело доходили волны тошнотворных запахов. В целом его физиономия была столь явно конической формы, что нетрудно было представить ее в жерле пушки, готовой произвести залп, как в известном цирковом номере.

— Зачем? — наконец спросил Уэллс, хотя заранее знал ответ.

Агент окинул его мрачным взглядом, прежде чем ответить:

— Этой ночью на Хорселлском пастбище появился цилиндр марсиан, точно так, как вы описали в своем романе.

XXI

Три часа пути от Уорчестер-парк до Уокинга невозможно сократить, как бы кучер экипажа агента Клейтона ни нахлестывал лошадей, думал Уэллс, делая вид, что дорожная тряска его ничуть не беспокоит. Чопорно сложив руки на коленях, он изо всех сил сохранял невозмутимость, а его взгляд блуждал по окрестным полям, в то время как сам он пытался переварить абсурдную и неприятную ситуацию, в которую угодил из-за любви. Причем чужой любви — собственная была так скучна, что обычно не доставляла ему особых проблем, — потому что, похоже, Мюррей своего добился. И без его помощи. Уэллс не знал как, но миллионер все-таки ухитрился украсить пастбища Хорселла копией марсианского цилиндра, описанного в романе. Видимо, копия была достаточно убедительной, если Скотленд-Ярд поручил специальному агенту Клейтону найти его и вместе с ним приехать на место событий этакой влюбленной парочкой, совершающей свадебное путешествие. Как объяснил Клейтон, сам он еще не видел пресловутого цилиндра, но описание, которое ему дали, точь-в-точь совпадало с содержавшимся в романе, не говоря уже о том, что аппарат появился в том же самом месте. Как он, Уэллс, за год узнал о планах марсиан? — спросил Клейтон как бы между прочим, хотя в этот момент не спускал с писателя глаз. Для шефа специального подразделения, пославшего к нему Клейтона, вопрос был логичный, особенно если он верил в существование марсиан, в чем Уэллс не сомневался, поскольку заметил висевший на шее у агента ключ, украшенный двумя ангельскими крылышками, который был ему хорошо знаком. Не логичнее ли предположить, что, наоборот, кто-то попытался скопировать описанное в его книге? — возразил Уэллс, не пряча раздражения. И не получил никакого ответа. Он перестал смотреть в окошко и повернулся к агенту, который сосредоточенно читал письмо Мюррея, предоставленное Уэллсом в подкрепление своих слов.

— Стало быть, Властелин времени не умер… — как бы для себя проговорил Клейтон, не отрывая глаз от письма, которое он бережно держал в руках, словно голубку.

— Как видите, — холодно отозвался писатель.

Клейтон сложил письмо, но не вернул, а положил в карман своего пиджака.

— Разумеется, это письмо открывает еще одну перспективу, и ее тоже следует иметь в виду, — сдержанно, но любезно пояснил агент.

«Еще одну перспективу? — возмутился про себя Уэллс. — А разве была какая-нибудь другая?»

— Извините меня, агент, — сказал он, — но я никак не возьму в толк, какое другое объяснение могло бы быть проще и логичнее, чем то, что содержится в этом письме.