Читаем Карта неба полностью

— Не стану с вами спорить, мистер Уэллс, — усмехнулся молодой человек, — но меня учили перебирать все возможности. Абсолютно все, не позволяя логике или простоте, кстати сказать, весьма субъективным понятиям, их как-то ограничивать. Моя работа состоит не в том, чтобы сокращать возможности, а в том, чтобы расширять их. Вот почему я до поры до времени не придаю какому бы то ни было факту значение решающего. Чтобы не ходить далеко, скажу: существование этого письма наводит меня на мысль о множестве иных вариантов: к примеру, вы сами его написали и, чтобы затруднить расследование, возложили вину на покойника…

— Но тогда… — пробормотал Уэллс. — Тогда должен ли я считать, что абсурдная вероятность того, что я за год предсказал нашествие марсиан, причем во всех деталях, продолжает оставаться для вас достойной рассмотрения? Вы что, полагаете, я поддерживаю некую связь с марсианами и моя книга — не игра воображения, а что-то вроде предупреждения? Думаете, что я их пишущая машинка или глашатай?

— Успокойтесь, мистер Уэллс, у вас нет причин волноваться, — посоветовал агент. — Мы с вами всего лишь два джентльмена, ведущие дружескую беседу, разве не так? И в ходе этой интереснейшей беседы я просто приобщил вас к моим скучным рабочим методам. Вот и все. Никто вас ни в чем не обвиняет.

— Одного лишь факта, что вы считаете необходимым успокаивать меня в связи с предполагаемым обвинением в мой адрес, достаточно, чтобы вселить в меня тревогу, уверяю вас.

Клейтон едва заметно усмехнулся.

— Несмотря на это, позвольте еще раз настоятельно просить вас не волноваться. Вы едете со мной не в качестве подозреваемого и тем более не как задержанный. По крайней мере на данный момент, — уточнил он, буквально сверля писателя взглядом, явно не сочетавшимся с его любезным и деликатным тоном. — Я просто попросил вас отправиться со мною в Уокинг в надежде, что ваше присутствие может оказать помощь в разъяснении загадки, затрагивающей вас явными намеками на ваш роман. И вы любезно согласились, за что я вам бесконечно благодарен.

— Все это верно, агент, но я также настоятельно прошу вас обратить внимание на то, что я уже оказал помощь, передав вам письмо, которое, на мой взгляд, способно разъяснить любую загадку, какая только может возникнуть в этом неприятном деле, — напомнил Уэллс, не удержавшись от некоторой иронии в голосе.

— Будем надеяться на это, мистер Уэллс. В таком случае мы с вами вернемся к себе домой еще до ужина, и вы сможете рассказать забавнейшую историю вашей очаровательной супруге.

После этих слов Клейтон углубился в созерцание пейзажа, дав понять, что разговор закончен. Уэллс покорно вздохнул и последовал его примеру, пока ему молчание не показалось невыносимым:

— А скажите-ка мне, агент Клейтон, чем занимается то особое подразделение Скотленд-Ярда, к которому вы принадлежите?

— Боюсь, что не смогу подробно рассказать вам об этом, мистер Уэллс, — вежливо ответил тот, глядя в окошко.

— О, вы меня неправильно поняли. Я не прошу, чтобы вы раскрыли мне содержание какого-нибудь секретного дела или чего-то подобного… На самом деле я больше, чем вы думаете, осведомлен о характере информации, которую люди, управляющие нашей страной, скрывают от своих граждан, — сказал Уэллс, не в силах удержаться, чтобы не излить на агента негодование, накопившееся с тех пор, как он побывал в Палате чудес.

Словно судорога пробежала по телу Клейтона. Он оторвал взгляд от окошка и уставился на Уэллса.

— На что вы намекаете, мистер Уэллс?

— Ни на что, агент, — сбавил тон писатель под буравящим взглядом Клейтона. — Я только поинтересовался, какого типа делами занимается ваше подразделение… Ведь я писатель и использую любую возможность, чтобы запастись материалом для будущих романов. И делаю это почти машинально.

— Понимаю, — с недоверием в голосе проговорил агент.

— А теперь не могли бы вы мне все-таки сказать, какие дела вы расследуете? Убийства, политические преступления, шпионаж? Интриги марсиан против нашей планеты? — спросил Уэллс с вымученной улыбкой.

Агент несколько секунд раздумывал. Затем вновь повернулся к Уэллсу, сложив губы в характерную для него гримасу, сознательную или непроизвольную, но в любом случае свидетельствующую о высокомерии.

— Скажем так: мы занимаемся всеми случаями, не поддающимися сразу рациональному объяснению, если можно так выразиться, — наконец приоткрыл он завесу. — Все то, что человек, а следовательно Скотленд-Ярд, не в силах объяснить с помощью разума, направляется в наше спецподразделение. Можно сказать, мистер Уэллс, что мы являемся, так сказать, свалкой, где скапливается все необъяснимое.

Писатель покачал головой, делая вид, что поражен. Значит, это правда, подумал он, и все, что он увидел в Палате чудес, подлинное?