Как только выдавалась такая возможность, Дора подходила к ограде, потому что иногда видела Профессора или Жоана Длинного, бродивших поблизости. Однажды ей передали записку: Педро Пуля сбежал из колонии. Скоро ее освободят. В тот день она не чувствовала жара. Другой запиской ее предупредили, чтобы она нашла возможность лечь в изолятор. Но Доре и выдумывать ничего не пришлось, потому что одна монахиня заметила нездоровый румянец у нее на щеках. Она положила ей руку на лоб и ахнула:

— Ты же вся горишь.

В изоляторе — всегда сумерки, словно в склепе. Тяжелые шторы не пропускали солнечный свет. Врач, осматривавший ее, только печально покачал головой.

Но солнечный свет ворвался в изолятор вместе с капитанами. «Как Педро похудел!» — думает Дора, когда он склоняется над ее кроватью. Рядом стоят Жоан Длинный, Кот, Профессор. Профессор показал сестре нож, и та подавила крик. Девочку, лежащую на соседней койке с ветрянкой, бил озноб, несмотря на несколько одеял. Дора пылала в лихорадке, едва стояла на ногах.

— Ей нельзя… — прошептала сестра.

— Я иду с тобой, Педро, — ответила Дора.

Они вместе покинули изолятор. Во дворе Сухостой держал за ошейник огромного пса: они предусмотрительно захватили кусок мяса. Кот открыл ворота и на улице сказал:

— Всего и делов-то.

— Пошли скорей, пока там не подняли тревогу, — отрезвил его Профессор. Они стали быстро спускаться с холма. Дора теперь не чувствовала жара, ведь Педро был рядом, держал ее за руку.

Побег прикрывал Сухостой: кинжал в руке, улыбка на мрачном лице.

Ночь великого покоя

Капитаны песка вновь видят Дору — мать, сестру и невесту. Профессор видит Дору — свою любимую. Капитаны песка смотрят, не проронив ни звука. Мать святого дон'Анинья молит своих черных богов отогнать лихорадку, пожирающую Дору. Веткой бузины она приказывает болезни убраться прочь. Лихорадочно блестевшие глаза Доры улыбаются. Кажется, в них отражается покой этой байянской ночи.

Капитаны песка молча глядят на свою мать, сестру и невесту. Не успели они обрести ее вновь, как лихорадка грозит отнять ее навсегда. Как изменила ее болезнь. Куда девалась ее жизнерадостность? Почему она не играет со своими младшими сыновьями? Почему не идет навстречу опасным приключениям вместе со своими братьями — неграми, мулатами, белыми? Почему нет радости в ее глазах? — Только покой, вселенский ночной покой. Ей хорошо, потому что Педро рядом, он держит ее за руку. Но нет покоя в сердцах капитанов песка. Они боятся потерять Дору. Но в ее глазах — великий покой этой мирной ночи. Дора спокойно закрывает глаза, пока дон'Анинья прогоняет лихорадку, пожирающую ее.

Ночная тишина окутывает склад.

Дора, жена

На берегу пес воет на луну. Хромой провожает дону Анинью через пески. Она говорит, что лихорадка скоро уйдет, Дора поправится. Фитиль тоже уходит, чтобы привести падре Жозе Педро. Фитиль верит в падре, он должен спасти Дору.

В складе капитаны песка не спят, сидят молча, опустив головы. Дора уговаривает их лечь спать. Они ложатся, но уснуть не могут. Во всеобъемлющей ночной тишине они думают о лихорадке, пожирающей Дору. Дора поцеловала Зе Худышку, уложила его спать. Он не понимает толком, что происходит. Он знает, что сестра больна, хотя ему и в голову не приходит, что она может его покинуть. Но капитаны песка боятся, что это случится. Тогда они снова останутся без матери, без сестры, без невесты.

Теперь только Жоан Длинный и Педро Пуля бодрствуют рядом с нею. Негр улыбается, но Дора знает, что его улыбка вымучена, эта улыбка — чтобы ободрить ее, эта улыбка вырвана у грусти, которая владеет негром. Педро Пуля сжимает ее руку. Поодаль, уткнувшись в колени, обхватив голову руками, сидит Профессор.

Дора говорит:

— Педро!

— Что?

— Иди сюда.

Голос ее — тонкая нить. Педро пододвигается и спрашивает с нежностью:

— Тебе что-нибудь нужно?

— Ты любишь меня?

— Ты же знаешь…

— Ляг здесь.

Педро ложится рядом. Жоан Длинный отодвигается, уходит к Профессору, но они не разговаривают, оставаясь верными своей печали.

Мирная ночь окутывает барак. Покой этой ночи — в больных глазах Доры.

— Ближе.

Он пододвигается, их тела совсем рядом. Она берет его руку, прижимает к своей груди. Педро чувствует, что она пылает в лихорадке. Рука Педро — на ее груди. Дора хочет, чтобы он ласкал ее.

— Ты знаешь, что я уже девушка?

Его рука замирает, тела совсем рядом. Безграничный покой в ее глазах:

— Это случилось в приюте… Теперь я могу стать твоей женой.

Он испуганно смотрит на нее:

— Нет, ты слишком больна…

— Прежде чем я умру. Приди…

— Ты не умрешь!

— Если ты придешь, не умру.

Их тела сливаются, страсть обрушивается, как лавина, всесильная и пугающая. Педро боится причинить ей боль, но она не показывает, что ей больно. Один огромный мир в едином существе.

— Ты моя теперь, — говорит он взволнованно.

Кажется, она не чувствует боли обладания. Лицо, горящее в лихорадке, освящается радостью. Теперь покой только в ночи, с Дорой — радость. Тела разъединяются. Дора шепчет:

— Как хорошо… Я твоя жена.

Он целует ее. Покой возвращается на лицо Доры. Она с любовь всматривается в Педро.