Читаем Капитаны песка полностью

Сигарета немного подбодрила его. Мысли прояснились. Но он понял, что еще столько ему не выдержать. Такая пытка не под силу и взрослому мужчине. Его сердце готово разорваться от ненависти. Здесь всегда ночь. Дора медленно умирает у него на глазах. Жоан Длинный ничего не может сделать — их разделяет решетка. Профессор и Фитиль плачут. Во сне это или наяву? Жутко болит живот.

Сколько еще продлится эта ночь? И агония Доры? Вонь от параши невыносима. Дора умирает в страшных мучениях у него на глазах. Неужели он тоже умирает?

Теперь рядом с Дорой он видит директора колонии. Он пришел, чтобы мучить ее, умирающую. Когда это кончится? Педро Пуля молит, чтобы ей была дарована мгновенная смерть. Так будет лучше. Но директор пришел, чтобы продлить пытку. Педро слышит его голос:

— Эй, ты, поднимайся, — и чувствует пинок.

Педро с трудом открывает глаза. Теперь он видит только ухмыляющуюся рожу директора:

— Ну что, будешь теперь сговорчивее?

Педро не может смотреть на льющийся из окна свет. Ноги не держат его. Педро падает посреди коридора. «Жива Дора или умерла?» — думает он, теряя сознание.

Педро Пуля снова в кабинете директора. Тот смотрит на него с ухмылкой:

— Ну как, понравились апартаменты? Не пропала охота воровать? У меня большой опыт — и не таким обламывали крылышки.

Педро нельзя узнать, настолько он худ — кожа да кости. Лицо не просто бледное, а какое-то зеленоватое. Рядом с директором стоит педель Фаусто, чей голос Педро слышал как-то раз в карцере, — здоровенный жлоб, пользующийся славой отъявленного злодея. Он спрашивает:

— Куда его? В кузнечный цех?

— Думаю, лучше на плантации сахарного тростника. Поближе к природе, — смеется директор. Фаусто кивает.

— Смотри за ним в оба, — напоминает директор. — Та еще пташка. Ничего, он у нас узнает…

Педро Пуля с ненавистью смотрит прямо ему в глаза. Педель выталкивает Педро из кабинета.

Только теперь он мог рассмотреть здание колонии. Посреди двора парикмахер стрижет его под «ноль». Педро видит на полу свои белокурые волосы. Ему дают штаны и куртку из грязно-синей материи. Педро переодевается прямо во дворе. Потом педель ведет его к кузнице:

— Есть у вас нож? А серп?

Он вручает все это Педро Пуле и ведет его на плантацию, где работают другие мальчишки. Педро так слаб, что с трудом удерживает в руках нож. Поэтому надсмотрщики подгоняют его палкой. Педро не издает ни звука.

Вечером в строю он разглядывает мальчишек, стараясь угадать, кто приходил к нему и приносил сигареты. После проверки все поднимаются в спальню, расположенную на четвертом этаже, что, по мнению директора, должно исключить даже мысль о побеге. Двери запирают. Педель Фаусто говорит:

— Граса, давай молитву.

Мальчишка с красноватой кожей крестится и затягивает громко «Отче наш» и «Аве Мария». Все повторяют слова и жесты. Наконец все кончилось. Педро бросается на кровать. Его ждет грязная простыня, да наволочка на жесткой, как камень подушке — белье в колонии меняют раз в две недели. Педро уже засыпал, когда кто-то тронул его за плечо.

— Ты Педро Пуля?

— Да.

— Это я передал тебе весточку.

Педро увидел рядом с кроватью мулата лет десяти.

— Они приходили еще?

— Каждый божий день. Хотели узнать, когда ты выйдешь из карцера.

— Скажи им, что я на плантации.

— Хочешь сейчас петуха? Тут есть такие, у нас по ночам…

— Я до смерти спать хочу. Сколько я там пробыл?

— Восемь дней. Один там помер.

Мальчишка ушел. Педро не спросил даже, как его зовут. Он мечтал только об одном — спать. Но педерасты подняли возню, и педель Фаусто вышел из своей комнаты за перегородкой:

— Что за шум?

В ответ — молчание. Он хлопнул в ладоши:

— Всем встать! — Фаусто обвел мальчишек взглядом. — Ну, кто-нибудь скажет, в чем дело?

Опять молчание. Педель трет глаза, идет между рядами коек. Большие настенные часы пробили десять.

— Что, никто ничего не знает?

Молчание. Педель заскрипел зубами:

— Тогда будете стоять час на ногах. До одиннадцати. Первый, кто попытается лечь, пойдет в карцер. Он сейчас свободен…

Тишину нарушает голос какого-то мальчишки:

— Сеньор педель…

Мальчишка был маленький, с желтоватым лицом.

— Говори, Энрике.

— Я знаю.

Все взгляды прикованы к доносчику.

— Ну, говори, что ты знаешь, — поощрил его Фаусто.

— Это Жеримиас. Он забрался в кровать к Берто заниматься гадостями.

— Жеремиас, Берто!

Оба делают шаг вперед.

— Встаньте к дверям! До полуночи. Остальные могут лечь. — Он еще раз оглядел всех парней.

Наказанные остались у дверей. Когда педель ушел, Жеремиас погрозил Энрике кулаком. Мальчишки еще долго обсуждали случившееся. Педро Пуля спал. Утром в столовой, когда они пили жидкий кофе и грызли необыкновенно твердую галету, к Педро обратился сосед по столу.

— Это ты главный у капитанов песка? — спросил он шепотом.

— Ну, я, а что?

— Я видел в газете твою фотографию. Ну, ты силен! А здорово они тебя отделали, — замечает он, разглядывая исхудавшее лицо Пули.

Потом, прожевав галету, продолжает:

— Ты здесь останешься?

— Удеру.

— Я тоже. У меня уже есть план… Слушай, а когда я сделаю отсюда ноги, ты примешь меня к себе?

— Конечно.

— А где ваша лежка?