Читаем Капитаны песка полностью

— Все, что я вам сказал, — правда. Мой отец — моряк, у него парусник в Мар Гранди. Сегодня он оставил меня здесь, и не смог вернуться из-за бури. Я не знал где переночевать, хотел в полиции. Но вы не разрешили. Тогда я сделал вид, что хочу обокрасть женщину. Но только для того, чтобы вы меня забрали. Теперь у меня есть ночлег.

— И надолго, — только и сказал полицейский.

Они вошли в Главное управление. Полицейский пересек коридор, втолкнул Педро Пулю в камеру предварительного заключения. Там уже было пять или шесть человек.

— Ну, теперь спи на здоровье, сукин сын. А когда придет комиссар, посмотрим, сколько времени тебе придется здесь ночевать… — сказал, ухмыляясь, полицейский.

Педро промолчал. Остальные арестованные не обратили на него внимания, они развлекались, подшучивая над арестованным гомосексуалистом, который называл себя «Мариазиньей». В углу Педро увидел тот самый шкаф. Статуэтка Огуна стояла сбоку, рядом с мусорной корзиной. Педро подошел, снял пиджак, набросил его на статуэтку. И пока никто не смотрел в его сторону, завернул Огуна в пиджак (статуэтка была небольшая, обычно их делают гораздо большего размера). Потом улегся на полу, положив сверток под голову, и притворился спящим. Остальные арестованные по-прежнему смеялись над педерастом, и только один старик молча сидел в углу и дрожал, непонятно, от холода или от страха. Педро услышал голос молодого негра, обратившегося к «Мариазинье»:

— Так кто лишил тебя невинности?

— Да ну, отстань, — отнекивался педераст, хихикая.

— Нет, расскажи, расскажи, — требовали остальные.

— Ах! Это был Леопольдо… Ах!

Старик молча дрожал в своем углу. Тут его заметил какой-то бродяга с изможденным чахоткой лицом.

— Почему бы тебе не заняться этим старикашкой? — спросил он «Мариазинью».

Ты что не понимаешь, меня старики не интересуют, — обиженно надул губы «Мариазинья». — Не буду больше с вами разговаривать, не хочу…

Полицейский, стоя в дверях, теперь хохотал вместе со всеми. Парень с изможденным лицом обернулся к старику, съежившемуся в углу:

— А ты бы хотел с ним поразвлечься, а, папаша?

— Я старый человек… Я нечего не сделал… — бормотал едва внятно старик. — Я не в чем не виноват, меня ждет дочь…

Педро понял, что старик плачет, но по-прежнему делал вид, что спит, хотя лежать на жестком свертке было ужасно неудобно. Арестованные продолжали отпускать шутки в адрес педераста и старика, пока того не вызвал другой полицейский:

— Эй, ты, старикашка. Пошли…

Я ни в чем не виноват, — повторил старик. — Меня ждет дочь, — обратился он сразу к полицейским и арестованным.

И дрожал так, что всем стало его жалко, даже бродяга с чахоточным лицом опустил голову. Только «Мариазинья» ухмылялся. Старик не вернулся.

Потом вызвали педераста. С ним разбирались долго. Чахоточный парень объяснил, что «Мариазинья» из хорошей семьи, поэтому полицейские станут звонить родственникам, чтобы его забрали и не выпускали из дома, а то полиции опять придется возиться с ним этой ночью. Время от времени «Мариазинья», нанюхавшись кокаина, устраивал скандалы в общественных местах, и полиции приходилось его арестовывать. Вскоре «Мариазинья» вернулся, но только для того, чтобы забрать шляпу. Тут-то он и увидел лежащего на полу Педро:

— Смотри-ка, новенький. Какой душка…

Не открывая глаз, Педро процедил сквозь зубы:

— Вали отсюда, гомик поганый, пока не врезал тебе, как следует.

Арестованные расхохотались и только теперь обратили внимание на Педро.

— А ты что здесь делаешь, церковная крыса? — спросил чахоточный.

— Не твое дело, обезьяна, — бросил ему в лицо Педро Пуля.

Даже полицейский рассмеялся и рассказал историю, придуманную Пулей. Но тут вызвали негра, и арестованные примолкли. Все знали, что негр ранил ножом человека на какой-то вечеринке. Когда негр вернулся, руки у него распухли от ударов дубинкой.

— Сказали, что меня будут судить за нанесение легких телесных повреждений. Ну и вздули, как следует… — объяснил он.

Больше он не балагурил, молча сидел в углу. У остальных тоже пропала охота шутить. Арестованных одного за другим вызывали на допрос к комиссару. После этого одних выпускали на свободу, других отправляли в тюрьму. Некоторые возвращались избитыми. К рассвету гроза стихла. Педро вызвали последним. Пиджак с завернутой в нем статуэткой он оставил в камере.

Полицейский комиссар был недавним выпускником юридического факультета, о чем свидетельствовал сверкающий на пальце рубин 39. Когда полицейский ввел Педро в кабинет, комиссар раздраженно требовал, чтобы ему принесли кофе. Педро остановился у письменного стола прямо перед комиссаром.

— Это тот парень, что попался на попытке ограбления на Кампо Гранди… — начал было полицейский, но комиссар остановил его нетерпеливым жестом:

— Узнай, получу ли я в конце концов этот чертов кофе.

Полицейский вышел. Комиссар прочел рапорт постового, задержавшего Пулю, глянул на парня:

— Ну, что скажешь? Да не вздумай врать, не то…