Педро рассказал прерывающимся от волнения голосом длинную историю. О том, что его отец — владелец парусника из Мар Гранди. Утром отец взял его с собой в Баию. А затем вернулся за другим грузом, оставив его погулять по городу, потому что парусник должен был приплыть в Баию еще засветло. Но шторм помешал отцу вернуться, и мальчик остался совсем один, в незнакомом городе, без ночлега и без денег. Он спросил какого-то прохожего, где можно переночевать, а тот ответил: в полиции.

Тогда он попросил полицейского отвести его в участок, но постовой не захотел. Поэтому ему пришлось сделать вид, что он собирается ограбить женщину — только для того, чтобы его арестовали, и у него была крыша над головой.

— Так что никакой я не вор и убегать не собирался, — закончил Педро свой рассказ.

Комиссар, получив наконец свой кофе, пил его маленькими глотками, а потом сказал самому себе:

— Не может быть, чтобы ребенок мог придумать всю эту историю. Из этого получился бы замечательный рассказ (у комиссара была склонность к беллетристике), — и улыбнулся.

— Как зовут твоего отца? — спросил он Педро Пулю.

— Аугусто Сантос, — назвал он имя лодочника из Мар Гранди.

— Если ты сказал правду, я тебя отпущу. Но если ты собрался меня одурачить, смотри…

Комиссар звонком позвал полицейского. Педро ждал, затаив дыхание, его нервы были напряжены до предела. Когда полицейский вошел в кабинет, комиссар спросил, имеется ли в управлении регистрационный журнал владельцев парусников из Мар Гранди, которые швартуются на Рыночной пристани.

— Да, есть такой.

— Тогда посмотри, зарегистрирован ли там некий Аугусто Сантос, и доложи мне. И побыстрее, пожалуйста, мое дежурство кончается.

Педро взглянул на часы — была половина шестого утра. Полицейский отсутствовал несколько минут. Комиссар не обращал на Педро никакого внимания. Только когда полицейский вернулся и сказал:

— Да, сеньор комиссар, зарегистрирован. Как раз сегодня он был на причале, но сразу уплыл обратно… — комиссар остановил его жестом и произнес:

— Выпусти мальчишку.

Педро попросил разрешения сходить за пиджаком. Он пристроил его под мышкой так, что завернутая в него статуэтка совсем не была заметна. Полицейский снова провел его по коридору и выпустил наружу. Педро вышел на Ларго дос Афлитос, обогнул бывшую казарму, выбрался на Гамбоа де Сима. И тут бросился бежать, но услышал за собой топот. Похоже, за ним гнались. Педро оглянулся. Его догоняли Профессор, Жоан Длинный и Кот. Педро подождал их и озадаченно спросил:

— А вы-то что здесь делаете?

Профессор почесал затылок:

— Видишь ли, мы сегодня вышли пораньше. Так, бродили без дела… Случайно занесло в эти края. А тут ты, несешься со всех ног…

Педро развернул пиджак, показал статуэтку Огуна. Жоан Длинный даже рассмеялся от удовольствия:

— Как же ты их обдурил?

Капитаны спускались по скользкому после дождя склону. Педро рассказывал о своих приключениях в тюрьме. Кот спросил:

— И ты ни капельки не боялся? Сначала Педро Пуля хотел сказать «нет», но потом признался:

— Если честно, перетрусил я здорово.

И засмеялся, увидев какое у Жоана Длинного сделалось довольное лицо. Теперь небо было голубое без единого облачка, ярко светило солнце, и с холма им хорошо было видно, как от Рыночной пристани уходят в море разноцветные парусники.

Бог улыбается, как негритенок

Младенец Иисус был для него слишком большим искушением. Погода стояла великолепная — и не скажешь, что зима. Солнце заливает улицы мягким светом, не обжигая, а лаская, как женская рука. В ближайшем саду расцвел пестрый живой ковер: маргаритки и медуница, розы и гвоздики, георгины и фиалки. Кажется, в воздухе разлит аромат дорогих, очень тонких духов. Фитиль полной грудью вдыхает пьянящие запахи и чувствует, как кружится у него голова.

У дверей богатых португальцев Фитиль съел остатки завтрака, который показался ему настоящим банкетом. Служанка вынесла ему полную тарелку и, глядя на залитую солнцем улицу, по-летнему одетых прохожих, сказала:

— Хороший сегодня денек.