Читаем Капитаны песка полностью

Мысленно он снова и снова повторяет эти слова: хороший денек. И мальчик идет по улице, беззаботно размахивая руками и насвистывая самбу, которой научил его Божий Любимчик. У Фитиля отличное настроение: падре Жозе Педро обещал сделать все возможное, чтобы добиться для него места в семинарии. Падре объяснил ему, что вся эта красота — дар Божий, и люди должны быть Ему благодарны. Фитиль смотрит на голубое небо, где должен находиться Господь, и благодарит Его улыбкой за безграничную доброту. И тут мысли Фитиля переходят почему-то на капитанов песка. Они воруют, дерутся, сквернословят, забавляются на пляже с негритянками, иногда пускают в ход нож или кинжал. И все же они хорошие, они настоящие друзья. У них нет ни дома, ни отца, ни матери. И живут они в бараке почти без крыши, и едят не каждый день. Но если бы капитаны не воровали и не грабили, они просто умерли бы с голоду, потому что редко в каком доме дадут еду или одежду. Да и все равно — всех не накормишь. Фитиль думает, что всем капитанам суждено гореть в вечном огне. Педро Пуля и Профессор не верят в ад и смеются над его страхами. Жоан Длинный верит в Шангу, в Омулу и других негритянских богов, которых привезли из Африки черные рабы. Божий Любимчик, храбрый моряк и несравненный капоэйрист, тоже верит в них и путает с христианскими святыми, прибывшими из Европы. Падре Жозе Педро говорит, что это суеверие, ошибка, но этот грех можно простить. У Фитиля сразу портится настроение. Неужели всем им место в аду? Ад — это геенна огненная, где грешники будут корчиться в муках до скончания веков. Таких мучений, как в аду, нет ни в полиции, ни в исправительной колонии. Несколько дней назад, в церкви Милосердной Божьей Матери, Фитиль слышал проповедь немецкого монаха, в которой тот описал ад. Вжавшись в скамейки, прихожане, мужчины и женщины, внимали бичующим речам проповедника. Монах побагровел от напряжения, по лицу его градом катился пот. Он говорил с акцентом, и от этого ад выходил еще ужаснее, Языки пламени лизали юные прекрасные тела, предававшиеся на земле любви, и ловкие руки, привыкшие к кражам, пускавшие в ход нож или кинжал. Господь в проповеди монаха был карающим неумолимым судией, во всем непохожим на Бога любви и всепрощения, творца всей этой красоты, о котором говорил падре Жозе Педро. Потом Фитилю объяснили, что Бог — это не только высшее милосердие, но и высшее Правосудие. И поэтому в душе Фитиля любовь к Богу соседствовала со страхом перед Ним. Безрадостное существование отверженного мальчишки полно греха: Фитилю приходилось почти ежедневно воровать, нагло врать, выпрашивая милостыню у порога богатых домов. Вот почему в это чудесное утро Фитиль смотрит на небо полными страха глазами и просит у Бога, такого доброго, но справедливого прощения за свои грехи и грехи всех капитанов песка. В этом нет их вины. Виновата жизнь… Так объяснил ему падре Жозе Педро, который помогал им, чем мог, зная, что только так можно спасти их от греха. Однажды вечером падре встретился с Жоаном де Адамом, и докер сказал, что виновато несправедливо устроенное общество, богачи. И пока все не изменится, мальчишки не станут порядочными людьми. И еще сказал, что падре ничего не сможет для них сделать — богачи не дадут. В тот день падре был очень печален. Пытаясь его утешить, Фитиль просил не обращать внимания на Жоана де Адама. Но падре ответил, качая головой:

— Иногда я прихожу к мысли, что он прав, что мир вокруг несправедлив. Но Господь добр и сможет все изменить.

Падре Жозе Педро верил, что Бог простит несчастных детей, и со своей стороны хотел сделать все возможное для их спасения. Но падре не представлял, как этого добиться, и встречал на своем пути одни препятствия (остальные считали капитанов песка либо преступниками, либо обычными детьми, у которых есть дом, семья), поэтому у него часто опускались руки. А иногда он просто приходил в отчаяние. Но все же священник надеялся, что в один прекрасный день Господь вдохновит его, научит, что сделать, а пока просто дружил с ребятами и по возможности предотвращал дурные поступки. Именно ему удалось искоренить педерастию в группе. Кроме всего прочего, для падре это был отличный урок в том смысле, как надо действовать, чтобы найти общий язык с капитанами. Пока он их убеждал, что мужеложство — грех, занятие безнравственное и непристойное, парни смеялись за его спиной и продолжали спать с новенькими и симпатичными. Но когда падре, на этот раз при поддержке Божьего Любимчика, заявил, что тот, кто этим занимается, — не мужчина, Педро Пуля предпринял самые решительные меры, изгнав замеченных в пороке из банды. И хотя священник пытался заступиться за них, Педро был непреклонен:

— Если они вернуться, вернется эта мерзость, падре.