Читаем Канон полностью

За завтраком меня ждал сюрприз — на столе Гриффиндора стояла увесистая посылка. При попытке её поднять, я понял, что, во-первых, она весила около пятнадцати килограмм и, во-вторых, вмещала в себя два дюжинных контейнера молочных бутылок. На крупную надпись “Кефир” на боку коробки я внимания не обратил. Я распаковал тару и раздал товарищам по бутылке. Потом подумал и, подозвав первоклашку Хафлпаффа, отдал две ему, шепнув на ухо, чтобы он отнёс их Гориллам. Потом вполне ожидаемо на меня наорала Анджелина. Что-то она меня начинает раздражать. Тем хуже для неё — в эту субботу будет полнолуние. Что это означает — все знают.

День прошёл, как по нотам. Как раз в нужный момент из меня вылез наружу Поттер и сцепился с Амбридж. Мерлин, как можно быть таким тупым! Я постепенно начинаю верить Крабу с Гойлом. Результат предугадать нетрудно — ещё один вечер “отработки”. В точности, как и было написано в Сценарии. Одно маленькое отклонение — случайно наткнувшись взглядом на кисть Инспектора, я заметил, что совсем не зря она весь день прятала руки — на тыльной стороне её ладони отчётливо виднелась надпись “Я старая лживая сука”, нацарапанная её собственным пером. Не очень, конечно, педагогично, но жить мне сразу стало веселее. Браво, Нарцисса! “Если не можешь предотвратить — возглавь!” Выйдя в полночь из кабинета Амбридж, я церемонно раскланялся с фигурой в капюшоне и придержал ей дверь. Ни в чём себе не отказывайте, миссис Малфой!

Вернувшись за полночь из петли времени, я натолкнулся в гостиной на Уизли и Грейнджер. Гермиона приготовила лекарство для моей руки, а потом они вдруг вместе начали меня убеждать, что, раз Амбридж ничему не учит, то это должен делать я. Чёрт, я совсем забыл! Мало забот было, теперь ещё придётся возглавить АД, он же “Армия Дамблдора”. Одно то, что эта организация будет называться именем вурдалака Альбуса, приводит меня в прескверное настроение. В общем, спасибо тебе, Гермиона! А то у меня без этого дел не хватало! Я так разозлился, что разбил о пол миску с настойкой растопырника, и принялся на них орать, после чего меня немного отпустило, и я пошёл спать.

В следующие дни стало немного легче — Поттер внутри меня сидел тихо и не рвался ошарашить весь мир своей несгибаемостью и ослиным упрямством. Краб с Гойлом продолжали меня обучать на свой суровый манер, то заставляя меня колотить грушу, то используя в качестве груши меня. В четверг я ничего не делал, только прыгал на скакалке и поднимал гантели, и я так и не понял, зачем. Сириус по-прежнему занимался моей концентрацией, и, судя по всему, дела шли вполне неплохо. Кроме того, он не упускал случая задать мне какой-нибудь вопрос по пройденному в школе материалу, заодно обновляя и свои знания. Насколько я понял, он сейчас ускоренными темпами читал книги по магии, восстанавливая забытые знания.

В пятницу утром Рону удалось полноценно отжаться один раз — нормально, стоя на носках и не сгибаясь при этом. Мы все вчетвером ему аплодировали, распугав спящих ворон на соседних деревьях. Невилл пока ещё так не мог, но видно было, что он старается — по крайней мере, отжимания на коленях он делал, пока уже не мог отжаться совсем, и я двумя пальцами поддерживал его под плечи, добавляя то минимальное усилие, которого ему не хватало на последний раз. Дин больше не спал на ходу, а жизнерадостный Шеймус уже втянулся и во время пробежки вовсю портил нам настроение своими дурацкими историями про родную деревню.

В ночь на субботу пришло время осуществления первой части моего плана. Я нарочно задержался подольше в гостиной, изображая усердие в учёбе, и дождался, пока все уйдут спать. Тогда я накинул на себя мантию и отправился наружу. Я не поведал Сириусу моих планов полностью, поскольку не знал, как он отнесётся к ним — а с него сталось бы и присоединиться — а лишь сказал, что принял его слова за дурную шутку, которой я ни за что не поверь. Тогда-то он мне и рассказал о том месте, где сам рассчитывал “подновляться”. Полчаса ходу или десять минут бегом. Я предпочёл второе, для меня теперь вся жизнь — борьба. И не потому, что я хотел жить — нет, просто, я точно знал, к чему приведёт моя беспечность или бездействие — к смерти Сириуса, Римуса, Тонкс и Фреда, а главное — к Джинни Поттер. Тьфу! Эта мысль придала мне дополнительных сил, и я ускорился, огромными, как мне казалось, прыжками рассекая промозглость ночи.