Читаем Канон полностью

— А скажи-ка мне, юный падаван, отжимался ли ты сегодня? — я усиленно закивал головой, показывая, что свою норму на сегодня я уже взял. — Значит, знаешь, как это делается, — констатировал он. — Давай-ка, двадцать раз! — заметив моё колебание, он махнул рукой, подгоняя меня: — Давай, давай! Чем ты сильнее, тем дольше сможешь махать палочкой в бою!

Я в этом нисколько не сомневаюсь. Особенно важна выносливость, если вместо палочки махать битой для крикета или сачком для поло. Кряхтя от боли в перетруженных конечностях, я принял стойку “упор лёжа” и, сцепив зубы, стал отжиматься.

— Чуть не забыл, — сказал Бродяга, когда я закончил, и полез в сумку, доставая мне стеклянную пол-литровую бутылку с зелёной жестяной крышкой, заполненную белой коллоидной массой. — На-ка, выпей, не так сильно завтра болеть будет, только взболтай прежде, чем открывать!

Я послушно взболтал, содрал крышку и начал пить.

— Фу, ну и гадость! — скривился я. По вкусу — практически, прокисшее молоко.

— Это только в первый раз! — улыбнулся крёстный. — Когда распробуешь, ещё и добавки просить будешь!

Я осушил бутылку и приготовился внимать.

— Я тебе открою маленький секрет. В конце концов, кому ещё, как не моему крестнику? Знаешь, зачем в Азкабане дементоры? — вдруг спросил он.

— А при чём тут это? — удивился я.

— При том, — ответил он. — За десятки лет безделья волшебник способен достичь такой степени концентрации, что творить заклинания он может любым предметом и даже без оного… Ступефай! — сказал он, взмахнув рукой, и в стену вонзилось запущенное им заклинание. Я вздрогнул. — Ловкость рук и никакого мошенничества! — засмеялся Сириус, показывая мне пустую руку.

— Так ты… Так вот ты как… — мне только и оставалось, что хватать воздух ртом.

— Да, Щеночек! — грустно посмотрел он на меня. — Сложнее всего было отрешиться от ужасающего чувства безысходности, которое в тебе сеют эти порождения тьмы.

— Ты… — я, наконец, справился с охватившим меня волнением. — Ты — лучший, Бродяга, и не потому, что ты сбежал из Азкабана. Ты…

— Я знаю, Щеночек, — снова улыбнулся он. — А теперь, когда ты увидел, к чему стоит стремиться, давай приступим к упражнениям.

Упражнения сводились к тому, что я должен был закрыть глаза и отрешиться от всего, сконцентрировавшись на одном-единственном Люмосе, и моя рука должна была сама его вычерчивать, как только я подумаю или скажу “Люмос!” По-моему, у меня в какой-то момент стало даже немного получаться, поскольку, когда Сириус разрешил мне открыть глаза, он выглядел довольным и беззаботным.

— Завтра — в это же время, — объявил он. — Кстати, мы с Дэйвом, вроде как, договаривались ещё и о боевых искусствах, но Нарцисса мне сказала, что она эту проблему решила…

— Да, — подтвердил я. — Она мне нашла учителей, которые, вроде как, понимают, что делают.

— Ну, и хорошо, — согласился он и добавил: — Да, кстати, она поклялась в верности мне и тебе. Так что, ей теперь можно доверять. Более-менее. Я передал ей то, что мой брат Димон приготовил специально для Малфоя, и таким образом она теперь почти полностью в курсе происходящего и предстоящего. За исключением, конечно, мелких деталей вроде источника этого знания и вообще… — он обвёл руками комнату. — Так, тебе, как я понимаю, пора! Не стоит заставлять ждать сразу девятнадцать подружек!

Он подмигнул мне, накинул на себя почти такую же мантию, как у меня, и мы вышли из комнаты. Вовремя, конечно, поскольку девчонки уже начали подтягиваться и недоумевали, отчего Комната-по-желанию недоступна. Я услышал ещё один тихий смешок крёстного, и вновь открыл вход. На этот раз я решил пошалить, и вместо более-менее классической библиотеки нам предстал диван совершенно персидского образца — ближневосточный интерьер, низкие столики, покрытые арабской вязью, персидские ковры, прозрачные занавески и множество шёлковых и бархатных подушек с бахромой. Девицы, точнее, те из них, кто смог оценить, прыснули от смеха, а Гермиона строго на меня поглядела:

— Гарри, это несерьёзно!

Я погладил её по хорошенькой головке, на которую так облизывался Снейп:

— Расслабься! В жизни должно быть место празднику!

В пять утра я, используя пинки и обсценную лексику, сумел растолкать своих товарищей на утреннюю пробежку, причём, они всё время ныли, что у них всё болит. Я им охотно верил — натруженные вчера мышцы и вправду ныли, и это при том, что я испил того белого зелья, что дал мне Сириус. Тем не менее, мы успешно завершили пробежку и зарядку. Мне только показалось или Рон всё-таки начал худеть?