Читаем Канон полностью

— Да вот, мы тут с Гарри… — промямлила та, судорожно всхлипывая. “Мы тут с Гарри?” Какого чёрта! Я вообще сам по себе, а если некоторые плаксы желают порыдать, то не на моём плече уж точно! Я благожелательно ей улыбнулся.

— Чо, а кто у нас сегодня на тумбочке? — строго спросила Лиза.

— Я-а-а! — расплакалась таки Чанг.

— Так, бегом в гостиную! Там после вчерашнего ещё не убрано, а ты тут мальчикам глазки строить собралась!

— А-а-а! — в три ручья рыдающая Чо скрылась за дверью.

— Уф! — с облегчением выдохнул я и посмотрел на Лизу: — Дедовщина?

— А то, — отозвалась она. — С меня же старшие три шкуры и снимут, если не будет убрано!

Я покачал головой. Пока ещё слишком много полезных изобретений остаётся за бортом Гриффиндора. Нужно срочно это исправить!

— Ну, пойдём? — спросил я, протягивая ей ладонь.

— Пойдём, — согласилась она, вкладывая в неё свою руку.

В общем-то, программа развлечений у нас не очень разнообразная. Либо Астрономическая башня, теперь загаженная тёмными эманациями Снейпа и его розовой подружки, либо прогулка в Хогсмид и безнадёжные попытки найти там хоть какое-то развлечение, помимо разглядывания витрин магазинов и потребления карамельной шипучки в “Трёх Мётлах”.

— Расскажи мне о себе, — попросила Лиза, когда мы прошли мост.

— Да и рассказывать-то особо нечего, — пожал я плечами. — Родился я в цирке, в фургончике бродячих гимнастов. Родители меня очень любили, и первую шпагу для глотания мне подарили на мой первый же День Рождения. Я дружил со слоном, спал в обнимку со львом и таскал тигра за усы. Ковёрный научил меня смеяться до слёз, а силач — что нет такой гири на свете, которую ты сам не мог бы поднять. Но в один прекрасный день я нашёл в чуланчике метлу и прилетел в Хогвартс. Я тебе говорил, что больше всего на свете люблю летать?

— Нет, — растерялась она.

— Если скажу — не верь. Больше всего на свете я люблю пирожные, — улыбнулся я.

— А цирк? — с тревогой спросила она.

Я поглядел в небо сквозь несколько слоёв облаков, самый низкий из которых, казалось, лежал на верхушках деревьев.

— Цирк уехал, — вздохнул я. — А я остался.

— И твои родители, — она кивнула в сторону неба. Я задумался. Конечно, все знают историю Поттера, но не могу же я сказать, что я — сирота? Я посмотрел ей в глаза:

— У меня есть мама и папа, которые меня любят.

Её лицо наморщилось, словно она собралась пожалеть меня и мой очевидный бред. Меня это не сильно беспокоило. Если она считает, что я слетел с нарезки — тем легче будет её “отшить”.

Мы, как я и предполагал, обошли все достопримечательности Хогсмида, включая памятник первым североамериканским индейцам, приплывшим из Гренландии ещё в IX веке. Я угостил Лизу шипучкой, мы накупили сладостей и пошли обратно в Хогвартс — торопиться не хотелось, а тренировка — в пять. По дороге Лиза только что не прыгала вокруг меня. Глядя на это, я начал глупо улыбаться — она действительно была неординарной девушкой. Лучезарной, что ли.

— Гарри, смотри что я нашла! — позвала она из кустов, в которые её занесло на очередном круге вокруг меня, любимого. Я остановился и подождал несколько секунд в расчёте на то, что ей наскучит поджидать меня в кустах, но она не появлялась. Я пошёл на её голос. За кустами никого не оказалось. Я огляделся по сторонам. Лес без подлеска просматривался достаточно далеко, но Лизы не было видно нигде. Либо её украли кентавры, либо утащили акромантулы, либо она ждёт меня вон за той сосной — единственной в поле зрения толстой настолько, чтобы за ней могла спрятаться хрупкая девушка в осеннем пальто. В любом случае, мне волноваться не о чем. Я с трудом подавил порыв вернуться на тропинку и пойти дальше, но остановили меня даже не правила приличия, соответственно которым с официального свидания я должен был вернуть девушку в точности в ту же точку пространства, где я её взял, а то, что мне всё-таки мои одноклассницы были симпатичны все без исключения, и так жестоко шутить над друзьями мне не казалось уместным.

Я двинулся в сторону сосны, обошёл её и остановился, глядя на Лизу, прислонившуюся спиной к дереву, руками обхватив ствол. Она смотрела в землю, ковыряя подушку из черники и опавших иголок носком сапога. Несколько вьющихся прядей волос выбились из причёски и вились вдоль лица, горя в лучах пробивающегося сквозь кроны деревьев солнца. Она исподлобья взглянула на меня и сразу же отвела взгляд куда-то вбок, прикусив губу. Я шагнул к ней, придвинувшись вплотную и упёрся локтем в сосну над её плечом. Она опять бросила на меня короткий взгляд и сразу отвела глаза.

— Чего ты боишься, Лиза? — спросил я.

— Не знаю, — вздохнула она. — Когда о чём-то мечтаешь, всё потом может оказаться совсем не так…

Я пропустил между пальцами её локон, играя с ним.

— А ещё я думаю, что некоторым девушкам везёт больше, чем иным.

— Это тебе сестра рассказала? — спросил я.

— Она не может говорить о работе — тайна личности и всё такое. Она мне просто сказала, чтобы я держалась от тебя подальше, — она, наконец, взглянула мне в глаза. — Когда тебе говорят держаться от кого-то подальше, иногда это совершенно меняет дело.