Читаем Канон полностью

— Я тоже так могу! — упрямо сказала Панси, губами скользя к моему второму уху. Я повернул голову к Дафне, и та сразу же впилась в мои губы с таким азартом, что я понял, что лёгким это состязание не будет. Я переместил руку чуть ниже её спины исключительно, чтобы придать ей больше устойчивости, вызвав возмущенный стон. Она оторвалась, чтобы перевести дыхание.

— Ты что это себе позволяешь? — спросила Панси, заглядывая Дафне за спину. Та победно хмыкнула. — Ах, так? — сказала Панси, помещая мою вторую руку себе на ягодицу, которую я немедленно сжал. От нереальности происходящего в штанах стало тесно, и Панси с писком попыталась отскочить, смещаясь вбок.

— А когда меня хватал, такого не было! — разгневанно прошипела Дафна.

— А-ха! — торжествующе сказала Панси.

— Было, — ответил я. — Просто, ты сквозь пальто не почувствовала.

— И всё же! — спросила Паркинсон. — Вернёмся к нашим баранам! Поттер, кто лучше?

— Я не знаю, — честно признался я, пытаясь на ощупь понять. Получалось, что и то — великолепно, и это — выше всяких похвал. Они дружно покраснели.

— Да я не об этом, пошляк! — сказала Панси. — Кто лучше целуется.

— Не знаю, — ответил я. — По-моему, нужен фотофиниш.

— Фото-что? — переспросила она. Вместо ответа я склонился к ней с поцелуем. Через несколько минут Дафна буквально оторвала меня от неё и впилась в мои губы. Панси недолго это терпела, и в свою очередь оттолкнула Дафну, освобождая себе место. Отдышавшись, Дафна оттёрла Панси в сторону, подставляя мне свои губы. Панси не растерялась и втиснула своё лицо между нами, сложив губы трубочкой и вытягивая их в сторону моих. Минут пятнадцать они занимались этой сладостной борьбой, а потом, выдохшись, просто сомкнулись лбами со мной. Я наслаждался ощущением их горячего дыхания на своих губах, пока Панси не отстранилась, выразительно глядя на Дафну. Та оторвалась от меня, а Панси, взяв моё лицо в ладони, зажмурилась и нежно, почти невесомо, коснулась моих губ. Сначала меня будто током ударило, а потом чаще забилось сердце, стуча набатом в уши. Когда она меня отпустила, я увидел две мокрые дорожки на её щеках. Пошатываясь на ослабевших ногах, она выскользнула из моих объятий, подхватила с полки сумку и, ни разу ко мне не повернувшись, поспешила прочь.

— Ты знаешь, — задумчиво сказал я, глядя на поворот, за которым она скрылась. — Вот этот последний поцелуй…

— Бедный мой, бедный, — прижалась ко мне Дафна, глядя по щеке. — Я всё забываю, как тебе много приходится терпеть.

— Твой? — переспросил я.

— Ага, — со вздохом кивнула она. — Мой.

— И Панси? — переспросил я.

— И Панси, — согласилась она.

— Только, пожалуйста, не такой “твой”, которого хочу — сдам Делакурам в обмен на деловые связи.

— Эх, — вздохнула она. — Не желаешь ты даже сам себе признаться.

— В чём? — удивился я.

— Я хочу быть счастлива, Алекс, — сказала она.

— Ты будешь, я тебе обещаю.

— Ты — бабник, понимаешь?

— Но почему? — возмутился я.

— Потому. Потому, что, узнав про двух невест, ты сразу обрадовался.

— Но как я могу…

— Отказать? — усмехнулась она. — Или отказаться? О, нет, если бы ты был однолюбом, то у тебя бы всё получилось. Скажи мне, — она подняла голову с моей груди, заглядывая в глаза, — ты готов меня потерять?

Я почувствовал, что у меня в груди словно что-то сжалось, словно из меня вырвали сердце, оставив зияющую дыру. Она ощутила, как я содрогнулся, и снова приложила ухо к моему плечу, гладя меня по груди.

— Я знаю, — сказала она. — Мне просто хочется, чтобы и ты это осознавал.

— Я тоже знаю, — охрипшим горлом сказал я.

— И при этом, когда ты видишь Панси с… — я дёрнулся, и она на стала произносить ненавистное имя. — Ты начинаешь страдать. Кстати, — снова подняла она голову, — твоё счастье, что он не слишком наблюдателен. Пока он не заметил твоих мучений, она ему до лампочки. Но если он перехватит хоть один взгляд, которыми ты её сверлишь постоянно…

— Горе мне, — кивнул я.

— Да, горе, — шепнула она.

Наутро, я традиционно поздоровался после завтрака с Асторией и её подружками в коридоре на выходе из Большого Зала:

— Доброе утро, Астория!

— Доброе утро, Гарри!

— Доброе утро, Брайони!

— Доброе утро, мистер Поттер!

— Доброе утро, Мариголд!

— Доброе утро, мистер Поттер!

Я вздохнул. Я делал так каждое утра изо дня в день:

— Может, вам, сударыни, стоит уже называть меня Гарри?

— Мы не можем, мистер Поттер, — ответила Бри. — Это будет невежливо.

— Да, — пробормотал я себе под нос, — грубиянов нам не надо, мы сами грубияны.

— Мистер Поттер, — встряла Мари, заставив меня опять поморщиться от этого её “мистера”, — а вы придёте к нам на вечеринку?

Я вопросительно уставился на Асторию. Она всплеснула руками и потащила меня в сторону.

— Что это за вечеринка? — спросил я, когда мы отошли от подружек достаточно далеко. Она замялась, отводя глаза. — Ты не подумай, я буду рад составить тебе компанию, но…

— Ты только не сердись, — попросила она.

— А я должен?

— В общем… — замялась она. — Ну, ты понимаешь…

— Да скажи уже толком, — я начал терять терпение.