Читаем Калиостро полностью

С Мальты Бальзамо прибыл в Неаполь (возможно, в сопровождении кавалера д’Аквино, князя Караманико, которому Пинто поручил опекать Джузеппе). По дороге, в местечке Пиццо — если верить инквизиции, — он (один или с приятелем) был задержан по обвинению в похищении девицы. Но похищенную не нашли, и Бальзамо пришлось выпустить: улик против него не оказалось. В Неаполе же, по мнению С. Ютена⁷, Бальзамо задержался, чтобы взять несколько уроков у зловещего алхимика, неаполитанского князя Раймондо ди Сангро ди Сан-Северо (1710–1777). В фамильной часовне Сан-Северо по сей день представлены два изготовленных князем анатомических препарата: скелеты мужчины и женщины, опутанные кровеносными сосудами. Каким веществом князь заменил кровь, как заполнил им сосуды и почему они сохранились нетронутыми, никто не знает до сих пор. Разумеется, князь принадлежал к адептам алхимии, был членом какого-то загадочного ордена, а также, несмотря на запреты, являлся вольным каменщиком и имел степень Великого магистра Неаполитанского королевства. И все упорно поговаривали о его общении с дьяволом. А еще он состоял в родстве с князьями Караманико и, соответственно, с кавалером д’Аквино, поэтому не исключено, что «опекун» Джузеппе действительно поехал вместе с ним повидаться с родственником. И не просто с родственником, а с братом-масоном. Какие герметические секреты открыл Сан-Северо молодому Калиостро, не знает никто, но известно, что анатомическими опытами магистр не занимался и к мумифицированию склонности не имел. Возможно, он не стал перенимать жутковатые познания Сан-Северо потому, что еще подростком с ним произошел случай, после которого в нем поселился страх перед темнотой. Однажды в Палермо ему удалось пробраться в катакомбы, расположенные под монастырем капуцинов, где монахи в конце XVI века устроили необычное кладбище: они мумифицировали тела своих упокоившихся собратьев и размещали их в специальных нишах и коридорах. Зрелище, открывшееся впечатлительному юнцу в неверном свете потайного фонаря, потрясло его, и он, спотыкаясь на каждом шагу, выскочил наружу и принялся жадно хватать ртом свежий вечерний воздух. Темнота, пропитанная удручающим запахом затхлости, произвела на него такое гнетущее впечатление, что весь следующий день он бродил по склонам Монте-Пеллегрино, выдыхая ядовитый воздух катакомб и наполняя легкие свежим горным ветром. К вечеру он зашел в грот, где была устроена часовня святой Розалии, и на всякий случай помолился. С тех пор у Джузеппе зародился безотчетный страх перед темными помещениями. Возможно, во время сеансов общения с духами (происходившими, как правило, в темноте) этот неосознанный страх заставит магистра впадать в истерику, которую современники расценят как приступы негодования. Во всяком случае, когда граф Калиостро станет разрабатывать устав Египетского масонства, во всех комнатах, где это будет возможно, он выберет для убранства светлые — белые и голубые — ткани, а убранство комнаты для размышлений при посвящении в степень магистра будет даже «веселеньким» (tresgais).

Многие биографы считают, что в Неаполе Джузеппе встретил старого приятеля-сицилийца и, поддавшись на его уговоры, вместе с ним открыл игорный дом. Предприятие прогорело, владельцев арестовали, но вскоре отпустили, предписав оплатить судебные издержки. Бальзамо ничего платить не стал и под покровом ночи отбыл в Рим.