Читаем Какаду полностью

И мы плывем соединенные долгое время спустя после тушения огней иногда гигантского дельфина седлаю я иногда мои косточки трещат под немыслимым весом падение дает силу чем ниже падешь тем легче выжить не падешь собственно, а воспаришь во мрак который не мешает видениям я сама стала видением набирая высоту сквозь закопченную листву над лишь слегка шершавыми башнями и куполом я заглядываю в коробку где мой Возлюбленный Муж сбросив с себя простыню восстает из серых складок на желтой кровати вновь предлагая себя в жертву под угасшим акриловым светильником.

Она чувствовала оживающими пальцами узор косматеско. В соборе царил бы кромешный мрак, но стеклянный купол пропускает какие-то слабые проблески. И она не одна здесь, потому что над ней и вокруг нее кто-то дышит. Лица коснулась гроздь бананов или большая рука, щеку задело что-то холодное и тяжелое – не браслет ли?

– Вы как, Айви? – вопрошал Кларк заметно дрожащим голосом.

– Где мы? – спросила она, хотя и так было ясно.

– Там же, где и были.

– Но тут темно!

– Да. И нас, похоже, тут заперли.

От раздражения она чуть не укусила руку, продолжавшую ее теребить.

– Что? Как же вы допустили?

– По правде сказать, я нарочно затаился, чтобы нас не нашли.

Она стала пробираться ошупью сначала мимо его ляжек – Кларк Шеклок занимает так много места, что его никак не минуешь, – потом через разбавленный светом мрак.

– Но как же Чарльз? Он ждет ужина!

– Они оба будут беспокоиться, что нас нет. – Стены превращали слова Кларка в хорал.

Айви натыкалась на стулья. Они с визгом скользили по мрамору, падали и даже ломались, кажется.

– Притормозите, Айви! – увещевал Кларк. – Если разойдемся, можем вообще не найти друг друга.

Отчаявшейся Айви требовалось кого-нибудь обвинить.

– Сами загнали нас в западню, сами и думайте, как нам выйти. Должен же здесь быть какой-то запасной выход? – Ей ничуть не казалось странным, что она кричит в покинутом duomo на ненадежного и крайне неприятного чужого мужчину.

Они поодиночке бродили во тьме. Какая-то металлическая птица вонзила клюв в плечо Айви. Если она сломает себе что-нибудь, страдать будет Чарльз, а не этот американец.

– Айви? – Этот шумный – Кларк, что ли? – нашел ее и снова норовил схватить за руку. – Не теряйте голову. Вместе мы скорей найдем выход.

Благоразумие заставило ее послушаться, и они стали блуждать вместе, все так же наугад – а как иначе, тут и при свете дня заблудиться можно. Пробирались во тьме рука об руку, как любовники, из которых страх вышиб всю любовь.

Ему вспомнилась дверца где-то около алтаря – если они, конечно, до нее доберутся.

– Да? Конечно, дверь должна быть – и не одна! Вдруг здесь случайно запрут священника!

– Ну так что ж, проведет ночь в молитве, – сказал Кларк Шеклок – а она уж было начала радоваться, что он здесь, рядом с ней.

Она не выносила этого человека, но вынужденно подчинялась его потной руке.

– Представьте, каково это – совершать бдение со святыми, – ободрял Кларк. – Они всплывают медленно, как рыбы в аквариуме, стряхивают воду – и загораются.

Нет, это просто невыносимо. Чарльз поймет, конечно, что она задержалась не по своей воле – но что, если он подумает, как и она подумала бы в такой ситуации, что с ней случилось нечто ужасное? Боже!

– Что вы делаете? – спросила она гадкого американца как можно угрюмее – хотя и так было ясно, что.

Огонек зажигалки высветил его брыластые, розовые недавно щеки. Теперь на них проросла черная щетина, удобренная потом и страхом.

Далее ей открылись тощие ноги и скульптурные подолы святых, горящие в стеклянной вечности.

И маленькая бронзовая дверь.

– О, Чарльз… Кларк! Думаете, мы сможем ее открыть?

Если надо она переломает все ногти на своих неумелых пальцах помощи ведь ждать не приходится уж точно не от него.

В итоге она только костяшку слегка оцарапала – засов открыл Кларк. Ей не понадобилась помощь для выхода от спящей заплесневелой тьмы в другую, активную.

– Ну, вот видите – проще простого, – пропыхтел он.

– Не знаю уж, что мой муж подумает, – забормотала она, – бедняжка, с больным-то зубом – ждет ужина. Он пытается что-то съесть, но ему даже пасту больно – ну, вы понимаете.

– Имелда вряд ли забеспокоится. Я человек ненадежный, она к этому привыкла с годами.

Айви охватывала слабость – оно и неудивительно.

– Ну и напугали же вы меня, – вспомнил Кларк, ища ключи от машины. – Но всё вышло отлично, ведь правда? Сан-Фабрицио прекрасен в любых условиях. Дионисийские полутона, вот что Имелда так и не научилась улавливать.

Грязная бесформенная луна прорезывалась обратно. Миссис Симпсон не видела, но угадывала его отвратительную усмешку над крышей машины.

– Я не совсем понимаю, о чем вы, – произнесла она ровным голосом.

Она могла бы и промолчать, если б думала, что он предложит какое-то объяснение. Ей и Чарльзу, с которым она сходилась почти во всем.