Есть такие художники, которые портят сами себя количеством работ. Наверное, это один из видов глупости, невозможность иначе избежать творческого зуда, кроме как все время чесаться. А ведь терпеть очень полезно, начинаешь задумываться – почему чешется. Таких мало. Творчество как оправдание экзистенции – такого очень много. Есть еще сложный вариант: живешь, сложа руки, и думаешь. А не бросаешься сразу чего-нибудь красить, даже кофе не допив.

Упражнение на гуманизм

Найдите в своем окружении – среди соседей, коллег, приятелей – наименее симпатичную вам личность, не имеющую отношения к искусству. Представьте, что эта не вполне приятная для вас личность – художник. Попробуйте искренне заинтересоваться этим «художником», принять его формат жизни. Априори простите ему все отрицательные черты ради его искусства, как в песне: «Но когда он играет Концерт Сарасате, Ваше сердце, как птица, летит и поет!»

Теперь придумайте, представьте, каким может быть его искусство: образы, темы, формы. Попробуйте снова простить и понять его.

Сложно? Тогда представьте, что он – ваш ближайший родственник, часть вашей семейной кармы. Попробуйте не обижаться на него и поверить в то, что он хочет только хорошего (а это действительно так).

Не получается? Это сложное упражнение, рассчитано на множество подходов и постоянные повторения, как упражнения на мышцы пресса. Но заниматься им надо, иначе ваша искусствоведческая фигура будет иметь серьезный изъян. Перечитайте Эрвина Панофского «История искусства как гуманистическая дисциплина». Ну хотя бы перелистайте. И – пару цитат на свою страничку оттуда.

Начинайте тренироваться на обычных людях, с художниками будет гораздо сложнее.

5. Устная речь

От искусствоведа остается текст.

Встречают и оценивают искусствоведа по тем звуковым колебаниям, которые он способен генерировать.

Замысловатое молчаливое поведение тоже может позиционировать вас на фоне пестрой арт-тусовки, но эта задача – поверхностная, имиджевая.

Устная речь дается немногим, и даже этим избранным она дается непостоянно, с досадными и внезапными неудачами.

Именно неудачи, промахи и вредные привычки в разговоре формируют ту индивидуальность, что называется речевой характеристикой и поставляет хлеб пародистам.

В памяти чаще остаются чужие ошибки и нелепости, удачные выражения и словечки запоминаются хуже и цитируются реже.

Возможно, дело в банальной зависти немотствующих к златоусту.

Собственно, в профессиональный круг умений искусствоведа должно входить ораторское мастерство и риторика, да и умение слушать – совсем не лишнее.

Обыкновенно на этом участке круг разорван.

Конференция

Была музейная ежегодная конференция. Мероприятие в традиционном формате – бледный цвет музейных лиц, задернутые шторы лектория, наукоемкие доклады под деликатное всхрапывание. В общем, очень полезная вещь – услышать со стороны вариант собственного занудства и узкопрофильности. А то все собой очарованы – как ведь интересно, когда в каждом болоте свои кулики сами себе поют. А слабо – взять да и прослушать композицию из другой научно отдаленной общности? Например, про эволюцию эпиграфики XVII века на самоварных носиках. Или о нубийских мотивах в творчестве всемирно известных скульпторов скворцово-степановской школы эстетики. Или об уточнениях в начальной планировке караульной будки для зимней пристройки к летнему петровскому шатру… – Не слабо. Но трудности были, чего скрывать.

После конференции вышли мы, переговариваемся, и М. В. мне говорит: «Наш отдел, даже когда молчит, все равно сильно выделяется среди остальных музейных представителей: наши одеты чисто, морды наглые, ухмыляются все время. В общем, не типичные музейщики, а прямо-таки коллаборационисты какие-то».

Я думаю, это с нашим профилем связано – у всех уже всё случилось с их искусством. А у нас все художники – живые, что постоянно напрягает исследователя. Да и вообще – то подерутся, то нагадят, и друг на дружку жалуются: «Рядом с этим висеть не буду!»

Произведения тоже – мама не горюй! То разобрали – заново не собрать, или детальки лишние приходится внутрь запихивать. То уже срок годности вышел, как у той птицы из поролона – гордые крылья ее провисли и вид неинтересный стал. То инсталляцию включили – гудит, мы и рады. Это позже выяснилось, что оно светиться должно, а не гудеть (уронили разок неаккуратно). То придумал искусствовед целое направление в искусстве, хорошее и красивое, и художникам, в нем замешанным, все понятно про них объяснил. А те, балбесы, при очной ставке в приличном месте даже название своего стиля пишут с ошибками и вслух повторить не способны. Ну и как тут работать?

Вот поэтому – мы всегда в тонусе, одеты веселенько и от нас напитками попахивает. А как иначе?

Упражнение на растяжку

Вспомните два произведения мирового искусства: любимое и нелюбимое (картину, инсталляцию, арт-объект), созданные за последние 15 лет. Одно произведение – то, которое вам нравится, с которым происходит коммуникация, понятное и интересное для вас. Второе произведение – которое не нравится и непонятно.