Читаем Изолятор полностью

В слабой надежде на то, что, может быть, воры решили просто посмеяться надо мной и спрятать мои пожитки, я заглянул в багажник. Пусто.

Итак, все, что мне осталось, – это одежда, которая на мне, сотовый телефон, пейджер, записная книжка и распечатки из библиотеки. Великолепно, ничего не скажешь. Просто великолепно.

Я не так уж и глуп. Возможно, часто тороплюсь. Наверняка неосторожен и дерзок. Но не глуп. Автомобильные воры очень редко промышляют на университетских парковках средь бела дня. А кроме того, обычные воры вряд ли успели набить руку на открывании дверей «бьюика» последней модели. Все как-то очень странно совпадает: я показал кассету Элен Чен, и вот это единственное «свидетельство» исчезает. Не так-то здесь все просто.

Даже особенно не раздумывая, я бросился в лабораторию профессора Хэрриет Тобел в надежде застать там доктора Чен.

Однако там никого не оказалось. Дверь была заперта. Я постучал. Ответа не последовало, а потому я постучал снова – на сей раз громче и настойчивее. По коридору проходил какой-то парень.

– Они все ушли, – не останавливаясь, бросил он. – Я слышал, доктор Тобел умерла.

– Спасибо, – ответил я и постучал снова.

Парень бросил на меня вопросительный взгляд, но я так посмотрел на него в ответ, что он поспешил поскорее удалиться.

Я уже сказал, что действовал не думая, а потому очень скоро рука моя уже почти отваливалась; но тут, к счастью, я вспомнил, что в кармане у меня лежит удостоверение доктора Тобел. Выудив его, я приложил карточку к черной пластине рядом с дверью. Пластина пискнула: послышался щелчок. Толкнув дверь, я вошел лабораторию. Дверь плавно закрылась за моей спиной.

Вы вполне можете представить мое состояние после ограбления машины. Я действительно позволил себе мечты вандала; представил, как безжалостно крушу все вокруг, опустошаю компьютеры, выключаю и настежь распахиваю холодильники и морозильные камеры, сжигаю лабораторные тетради. Отведя душу и немного успокоившись, я надел латексные перчатки и начал тщательный обыск.

Включил все компьютеры. Они, естественно, оказались защищены паролями.

Пролистал лабораторные тетради, однако мало что в них понял, поскольку не был знаком с описанными в них протоколами.

И здесь я решил сделать то, чем планировал заняться в машине, – сел и задумался.

Офис доктора Тобел, мозговой и нервный центр лаборатории.

Подойдя к двери, я подергал ручку. Заперто. Замок здесь был не новомодный, с карточкой, а старинный, с самым простым ключом. А его-то у меня как раз и не было. Но в кабинете было окно – прямо над дверной ручкой, высокое и узкое.

Я уже бил окна в доме доктора Тобел. Так почему бы теперь не разбить стекло в ее кабинете? Разницу в действиях я понимал прекрасно: там, в доме, я проводил спасательную операцию, здесь же занимался самым настоящим взломом. Впрочем, какая разница? Должен же я отомстить за машину и похищенные вещи.

Сняв со стены довольно тяжелый огнетушитель, я размахнулся и стукнул им по окну. Стекло разлетелось на куски, а потом наступила тишина. Я-то ожидал воя сирен, появления толпы охранников в белых рубашках. Однако ничего подобного не произошло. Тогда я просунул руку сквозь разбитое окно, отпер дверь и вошел в кабинет.

Да, теперь я уже настоящий нарушитель закона. Тиму Ланкастеру мое поведение явно не понравится.

Я включил компьютер – на всякий случай: вдруг он не защищен паролем? Он оказался защищен, а потому я сразу его выключил и начал просматривать файлы в секретере. Ситуация та же самая, которую мы с Брук обнаружили дома у Хэрриет: все файлы пусты, а документы пропали. Вернее, не все подряд, а те, которые связаны с фирмой «Трансгеника». Меня это вовсе не удивило, но обеспокоило.

Взяв несколько оставшихся файлов – все они касались нынешнего исследования ВИЧ, – я сел за рабочий стол и начал их просматривать. Так же, как и в домашнем кабинете, среди бумаг оказалось много ненужного старья: давние разработки, копии всяческих статей. Однако из самого дальнего угла я выудил нечто куда более интересное – папку, озаглавленную «Испытания на человеческом материале». И тут же принялся читать.

Это оказалось обоснование – впрочем, незаконченное, – к получению гранта на испытания вакцины ВИЧ на людях. Насколько можно судить по тем бумагам, которые я держал в руках, никакие испытания так и не состоялись. А незаконченность самого заявления говорила о том, что в конечном счете никаких денег никто так и не получил.