Читаем Избранное полностью

В отличье от больших, довольно чистый и опрятный.

А что живут в раю, всем жителям там невдомек,

Они ведь думают – в Париже жить приятней.

Удар в лицо от проститутки даром не прошел,

Убил и задушил несчастную девчонку,

И жир тот вытопленный цель нашел,

Струей с материи в сосуд полился тонкой.

Бесчисленные ночи в тесной комнатке без сна,

В экспериментах – записи и выводы слагались,

Работа днем на фабрике – дневная суета,

В работе гения почти не отражались.

Ночь – тишина – вот одиноко девушка идет домой,

Из подворотни вдруг рука на рот – не закричит отчайно,

Труп тащит Жан-Батист по улице кривой,

Дрожит, чтоб кто-то не увидел и не закричал случайно.

Домой – добычу поскорей раздеть,

Обмазать жиром, тканью обернуть да поплотнее,

Затем все снять и труп куда-то деть,

За следующим в путь – да поскорее.

Десятки девушек злодеем уж умерщвлены,

И все из-за флакончика всего-то весом 40 граммов,

Не стало в городе привычной суеты.

Замолкло, притаилось все от страха не задаром.

Отец Лауры время не терял – собрал верховный суд,

Все лица бледные, не знают, что и делать,

В отчаянье, что девушек всех в городе убьют,

Все поняли, что в городе убийца массовый – он без предела.

Но жизнь есть жизнь, и молодость – она ведь молодости брат —

По паркам-насаждениям гуляет смело,

Нет фейерверков, и колокола, как прежде, не звенят,

Но все равно не ожидает молодость конца от беспредела.

Серебряной струей внизу река чудесная течет,

И вдруг по ней труп молодой плывет, качаясь,

Испуг – там девушка в водоворот

Вдруг попадает, и прекрасное лицо в нем исчезает.

Собака разрывает землю, и находка вдруг:

Коса чудесная девичья из земли вдруг появилась,

Так новая красавица вошла в смертельный круг,

Круг, из которого костями объявилась.

В подвале фабрики стояла колба из стекла,

И в полный рост в воде там девушка качалась.

Там, где должны быть розы, там была она,

И грудь красивая в ней лепестками облеплялась.

А дальше – больше, не было конца

Там преступленьям – жизнь казалась крахом.

Сомненья и волненья так запутали отца,

За дочь свою дрожал он в страхе.

Ночь, тишина и стол, на нем красавица лежит,

Над нею Жан-Батист стоит, склонившись,

Скребком он жир снимает, что в себе таит

Ту каплю красоты, которую в 13-м флаконе ищет.

И стало так, что жизнь в том городке как будто умерла,

Ни смеха, ни улыбки в нем не сыщешь,

Как будто матерь-смерть всех погребла,

Все под собою погребла, ростков там жизни не отыщешь.

И наступил предел, и смерть взяла свое,

Десятки жертв невинных жизнью искупили,

То жизни воровство, что Жан-Батист возвел

На высшую ступень, чтобы его труды не позабыли.

Тринадцатый флакончик – о, недосягаемая цель,

Должна была достигнута любой ценой и в самом деле,

Над ней работал Жан-Батист, тут верь или не верь —

Он был физически-духовно на пределе.

Как много запахов в флакон заключены теперь.

Но как в ключе к замку какой-то маленькой насечки не хватает.

Им не открыть таинственную и недосягаемую дверь

Без эталона-запаха, флакон пустой, и Жан все это понимает.

Охраной неприступно окружена была

Мечта его – такой непроницаемой стеною.

13-й флакон пустой, при всех достоинствах – беда,

Иль жизнь закончена – и нету перспективы пред тобою.

Заветный длинный ящичек с 13-ю отделами стоит,

12 наизвестнейших духов перед тобою,

А жизнь терзает Жан-Батиста, торопит,

Ищи последний ключ к успеху и работай над собою.