Глава двенадцатая

Пришла ко всем и к кардиналу тоже,

Убийца пойман и повешен, и торжеств не счесть,

Народ ожил, ну, можем жить теперь, похоже.

А Жан-Батист над этой суетою наблюдал издалека,

Посмеиваясь над ошибкой, был живой и невредимый,

Опять его преступная неуловимая рука

Творила зло – «господние пути ведь неисповедимы».

Отец решил – нельзя так дальше жить.

И надо быстро уезжать и дочь забрать с собою.

Он понял, что задержка может дочку погубить,

Он понял, что нельзя играть с жестокою судьбою.

На море в замок родовой ее привез – спеша

За триста километров от родного дома.

И не жалел, что далеко увез дитя.

Он от опасности спасал ребенка дорогого.

Безбрежное аквамариновое море за окном,

И чаек белокрылых быстрые скользящие полеты,

Морской волны в шипении, падение – подъем,

Свободы ощущение – прощай, тревоги и заботы.

Нет, никогда и никому не подобраться к этому окну,

И только чайка белокрылая вдруг пролетит случайно,

И может отдохнуть от горестей отец, и потому

Теперь он спит спокойно, сердце не колотится отчайно.

Вот начались спокойные и нетревожимые дни,

Гуляла дочь у моря, где хотела, окруженная охраной.

Везде в садах благоухали редкие цветы,

Вставала рано – засыпала в счастье рано.

В уединенном замке том – отец в уединении не жил,

Там часто собирались старые и молодые,

Там были новые и старые друзья – он их любил.

И постепенно все о прошлых страхах позабыли.

Глава тринадцатая