Когда я вижу цену билетов в кино, на оперный спектакль в ретро-оригинале, на музыкальный концерт, цены на обязательный набор книг и журналов для серьёзно образованного человека, я грустно сознаю, что мои дети и внуки ничего этого не увидят, не прочитают и не узнают.

Доходная часть бюджета средней семьи очень недостаточна, чтобы сохранять уровень образования, здоровья, предприимчивости и хорошего самочувствия. Самое пагубное в нашем моральном нездоровье – дух индивидуализма и потребительства, бесстыдное притворство, лицемерие и пошлость.

Наши трудности рождают вопросы и даже предположения, а главный вопрос и событие – что же мы сделали со своей страной? – народ ещё не услышал, не понял.

Для политкомедиантов и русофобов это хорошо, для нас плохо.

Народ, который знаком с капиталистической и социалистической системами жизни, должен в новой методике познания дать оценку их достоинств и пороков в контексте историческом, важнее, в этическом.

Для русского народа чувство чести, справедливости, братских общинных отношений, народность, державность, христианство ещё не утрачены – и он предпочтение отдаёт социальному обществу.

Он непременно будет мечтать о так никогда и не состоявшейся советской общинной власти – не бутафорной, а ответственной, строгой и доброй.

Наступит ли пора таких свершений?

Но мечтать никому не запретишь.

2000-е

Свобода – универсальный инструмент

Свобода – это безответственность. Безответственность делает человека худшим из всех зверей и животных. Но свобода привлекательна. Она – напиток сатаны, и в то же время условие для развития.

Человеческие сообщества всегда выбирают, как жить. При деспотии, анархии, демократии и охлократии.

Чтобы выбрать оптимальный уровень, сколько нужно свободы и сколько дисциплины, люди создают и применяют юридические законы. От их качества прямо зависит качество жизни.

Цивилизация – ограничение. Самоограничение – неоспоримый признак интеллигентности и благородства.

У нас это зовется совестью. Она от природы, от неба. Совесть – это абсолют, нравственный закон, инстинкт, ненавистный всем материалистам, насильникам. Она, совесть, всегда нуждается в защите законами. Три недуга уживаются в психологии россов: холопство, вольница и лень. Емеля с щукой, Стенька Разин и Илюша Обломов. Наша духовность нынче вся в слове «авось». Мы ждем. И дождались. Мы уже не народ, тем более не русский, и даже не советская общность, а электорат. Электорат?! Политические теории часто создавались не по логике естества и опыта, а из сумасбродного эгоизма.

Политические уроды, якобы добродетельные вожди, всегда будут жадно бороться за власть.

Патологическая физиология, отечные мозги, криминальная мораль, социально-нелепая биография (вечный парторг), отсутствие профессии, невежество, прикрытое чином, – вот портрет многих политиков и вождей.

Героями нашего времени стали «техасские парни» и «чикагские мальчики», компрадоры, люди без всяких ограничений.

Цинизм для них – высшая доблесть. Их может охладить только сила закона. Через печать, экран телевизора в нашу жизнь, в наши дома и семьи входят все мерзавцы мира, чтобы формировать наш «короткий ум».

Чтобы оскопить наши души и осквернить нашу человеческую культуру.

Что происходит в мире?

Славян расчленили. Теперь их стравливают. Это еще не осознанная грандиозная мировая драма. Есть о чем поразмышлять… «Мы чье, дурачье?» – спрашивает Михаил Задорнов. «Чужой дурак – посмешище, свой – несчастье», – отвечает А. Солженицын. «Глупость – не отсутствие ума, а такой ум», – утверждает А. Лебедь. Умные всегда раздражают посредственность.

Так кто же мы?

Хорошо ли, когда нам не больно и не страшно?

Которым Родина свята.

Бог помочь им! А остальные?

Их цель мелка, их жизнь пуста.

Одни – стяжатели и воры,

Другие – сладкие певцы,

А третьи… третьи – мудрецы:

Их назначенье – разговоры.

Мне страшно, потому и пишу, и говорю.

Началом истории человека разумного следует считать библейский диалог Бога и человека о плодах древа познания. И было три слова: Бог, человек, жизнь.

И все есть тайна великая на все времена.

Девятнадцатый век – век интеллектуального развития – дал нам основание говорить: много будешь знать – скоро состаришься. Но мы все же зовем его серебряным веком.

Двадцатый век – век индустриальной цивилизации.

Двадцать первый век уже нарекли веком информатики – накопления знаний.

Я считаю, что в идеологических бунтах глобального пространства партия «золотого тельца» победит идеологов христианского гуманизма, а других идеологий нет на пространстве европейской культуры.

Двадцать первый век – век грандиозных афер и обманов, зомбирования и лицемерия.