Читаем Юность императора полностью

Де Мазис неопределенно пожал плечами. В отличие от своего приятеля он не собирался излишне утруждать себя на службе и был не прочь и потанцевать, и поиграть в кегли.

Однако молодой офицер возмущался зря. Ничего другого в то время во Франции и не могло быть. В армии, как в зеркале, отражалось истинное положение дел в государстве, и, будучи олицетворением верховной власти, она жадно впитывала в себя все свойственные ей пороки.

Да и чего было можно требовать от офицеров, если сам король тратил куда больше времени на развлечения, нежели на государственные дела. В результате в предававшуюся развлечениям армию шли далеко не самые достойные военной службы люди, а казармы и военные лагеря превращались в рассадники всевозможных пороков.

— Так куда? — взглянул на приятеля де Мазис. — К Жерому?

— Нет, — покачал головой тот, — сначала к командиру полка!

Де Мазис вздохнул, но спорить не стал.

— К командиру, так к командиру! — без особого энтузиазма произнес он.

По заваленной мокрыми листьями улице молодые люди двинулись на поиски штаба полка. Не успели они сделать и несколько шагов, как за их спинами раздался чей-то хриплый голос.

— Это еще что за явление?

Как по команде приятели обернулись и увидели перед собой насмешливо взиравшего на них капитана лет тридцати с помятым лицом и мутными глазами.

— Откуда вы, дети мои? — дыхнул он на них густым перегаром.

— Из Парижа! — ответил де Мазис. — Вы не могли бы нам сказать, как пройти к штабу, господин капитан!

— Не надо никакого господина! — поморщился офицер. — У нас это не принято! Меня зовут Пьер! Пьер Луа!

Молодые люди представились. Услышав фамилию де Мазиса, Луа с интересом взглянул на него.

— А Жозеф де Мазис…

— Мой старший брат! — быстро ответил тот.

Капитан удовлетворенно кивнул. Жозеф являлся одним из его постоянных собутыльников, и если его младший брат был таким же врагом бутылки, как и сам Жозеф, то можно было считать, что их полку прибыло в буквальном смысле.

— Так как нам пройти в штаб! — снова спросил де Мазис.

Капитан расхохотался. Вот дети, так дети! Время обеда, а они собираются идти в штаб. Да там с утра-то никого не найдешь, а уж сейчас!

Молодые люди в явном недоумении смотрели на него. Луа вдруг вспомнил самого себя и те надежды, с какими он много лет тому назад прибыл к месту своей первой службы, и совсем другим тоном произнес:

— Не обижайтесь, это я так… про себя… Идемте, я покажу!

К удивлению приятелей, Луа препроводил их не в штаб, а к занимаемому командиром полка дому. Полковник де Ланс, грузный мужчина с львиной гривой начинавших седеть волос и огромными прокуренными усами, встретил своих новых подчиненных радушно.

Отчасти это радушие объяснялось выпитой за обедом бутылкой шампанского и предстоящим вечером у законодательницы местных мод госпожи дю Коломбье. Он пожал молодым людям руки и, даже не взглянув на их бумаги, обнажил в улыбке ряд желтых зубов заядлого курильщика.

— Как там столица, шумит?

Буонапарте неопределенно пожал плечами, а де Мазис поспешил заверить полковника в правоте его предположения.

— Еще как, господин полковник, — улыбнулся он.

— Да-а-а, — блаженно прищурившись, протянул де Ланс, — Париж есть Париж!

Ему было что вспомнить. В молодости полковник по делам службы частенько бывал в Париже и сохранил самые трогательные воспоминания о своих любовных похождениях, одно из которых закончилось дуэлью. Что там говорить, были времена!

— Насколько я понимаю, — вернулся из сладкого прошлого де Ланс в свою пропахшую табачным дымом квартиру, — вам, де Мазис, квартира не нужна!

— Нет, — покачал тот головой, — я буду жить у брата!

— Прекрасно! — кивнул полковник. — А вам, — взглянул он Буонапарте, — я сейчас дам рекомендательное письмо…

— Буду крайне признателен, — поклонился тот.

Де Ланс быстро начертал на бумаге несколько предложений и протянул ее Наполеоне.

— Госпожа Бу, — пояснил он, — живет на углу улицы Круассан, это совсем недалеко отсюда…

На этом аудиенция закончилась, и молодой офицер отправился по указанному адресу. Мадемуазель Клодин-Мари Бу оказалась благообразной женщиной лет пятидесяти пяти, добродушной и гостеприимной.

Даже не взглянув в послание полковника, в котором тот предлагал ей предоставить подпоручику Буонапарте жилье, она угостила его душистым чаем с пирогом, а затем отвела в небольшую комнатку на втором этаже с более чем скромной обстановкой.

— Я прошу всего восемь ливров, — произнесла госпожа Бу с таким видом, словно сдавала комнату задаром, — сюда входит и стирка белья!

— Я согласен, — кивнул Буонапарте.

— Если вы пожелаете столоваться у меня, — продолжала госпожа Бу, — это будет вам стоить ровно столько же… Впрочем, — поспешила добавить она, не заметив на лице своего постояльца особого энтузиазма, — вы можете обедать в «Трех голубях», это в нескольких шагах отсюда, на улице Перолери. Там дешевле…

— Я так и сделаю, — улыбнулся молодой офицер.

— Не буду вам мешать, — засуетилась хозяйка, — вам надо отдохнуть с дороги…