Читаем Итоги № 50 (2013) полностью

— Сколько экспертов требуется, чтобы прочитать 70 тысяч рукописей и на каждую составить небольшую аннотацию?

— Аннотация составляется только на те работы, где есть предмет для разговора. Не секрет, что процентов восемьдесят потока не выдерживают первого профессионального взгляда. Файл открывается — и удаляется. В реальную ротацию попадает 5—7 тысяч произведений, где видно, что автор может ставить слово к слову, где сквозит талант. Что касается количества экспертов — у нас есть бригадиры, они могут все прочитать сами или набрать людей, поделиться с ними работой и заработком. Разумеется, мы следим за уровнем читающих и не допускаем дилетантской экспертизы. Ориентировочно число экспертов колеблется от пятнадцати до сорока.

— Какие критерии применяются к тем, кто прошел первый отсев? У наших премий с этим проблема.

— Какая именно?

— На Западе критерии диктует издатель или университетская профессура. А у нас, как в парламенте, возникает сумма мнений общественности. Принимается средневзвешенное решение, чтобы никого не раздражать. И никто потом не может объяснить, почему выбрали именно этого лауреата. Помните, что происходило с «Букером»?

— Помню, но должна сказать, что от усредненных решений не застрахован никто. Нельзя объективно установить превосходство одного романа над другим. Более того — романы в финале «Букера», как и в нашем шорт-листе, в номинации «Крупная проза» типологически разные. Это как сравнивать между собой чемпионов разных пород: кто лучше — такса или бультерьер? И все-таки решение возможно, потому что талант недоказуем, но очевиден.

— Но ведь это чревато конфликтами?

— Самое чреватое — когда эксперт работал несколько месяцев, подавал много кандидатур в лонг, а в результате ни одна не прошла. Или эксперту кажется, что у него должны были попасть в лист практически все. Был случай, когда очень уважаемый и ценимый нами ридер сильно обиделся, обругал нас в соцсетях и хлопнул дверью. Через два года он вернулся, чему мы были очень рады. В этом году именно он нашел в совершенно сыром потоке лауреата.

— Как стать экспертом?

— Для этого нужен навык редакторской работы в толстом журнале или в издательстве, навык литературного обозревателя и смелость открывать новое. Таких людей немало, но и не много. Когда долго ведешь премиальный проект, вдруг понимаешь, что и экспертов, и потенциальных членов жюри — конечное число. И начинаешь больше ценить этих людей.

— Бывало так, что выбросили в корзину того, кто через пару лет в книжных магазинах оказывался на главной полке?

— Случилось в этом году. Дмитрий Глуховский, член жюри, вдруг сообщил, что много лет назад присылал рукопись на «Дебют», но не попал даже в лонг. Сказал он это не приватно за чашкой кофе, а во время пресс-конференции. Но не помню, была ли в тот год номинация «Фантастика».

— Если нет явного лидера — как выходите из положения?

— Рейтинговое голосование. И потом, что значит — нет? В голове у каждого члена жюри лидер есть, только у каждого свой. Тогда берем мой любимый инструмент — калькулятор и считаем баллы. Циферкам нет дела до литературы, но они все-таки дают нам лауреата.

— Кто-то из журналистов писал, что не все так чисто, «Дебют» пристрастен.

— Нервные люди склонны к конспирологии. Мне, например, вменяли в вину, что я продвигаю земляков с Урала, особенно в номинации «Драматургия». Но в Екатеринбурге есть явление — школа Николая Коляды. Знаете, как он учит? Зачитывает студентам начало своей пьесы и предлагает: «А теперь скажите, что будет дальше». Каждый год в шорт-листе — хотя бы один его ученик или ученица. В этом году, например, Ирина Васьковская. А лауреата 2008 года Ярославу Пулинович ставят и в Европе, и на Бродвее.

— Какая претензия главная?