Оставим журналистам описывать, что происходило дальше, после самочинной операции майора Омикрона, похитившего несколько высокопоставленных лиц и обезвредившего их весьма остроумными методами. Скажем только, что вскоре на Омикрона и его сотрудников вместо приговора военного трибунала посыпались отличия, награды и почести. Во время так называемого “безвременья” обсерватории доложили, что светящиеся пятнышки вдруг остановились, а потом повернули назад. Впрочем, международные конфликты, эпидемия холеры и волна самоубийств отвлекли внимание от всей этой истории.

Только краснолицый автомеханик, невольный участник разыгравшейся драмы, переключившийся недавно на сочинение фантастических рассказов, кое-кому рассказал: примерно раз в год в мотель приезжает элегантно одетая дама и с букетом цветов уходит в лес, где за двойной оградой колючей проволоки под током белеет бетонный холмик.

Перевод Александра Бушкова

Эугениуш Дембский

НАИВАЖНЕЙШИЙ ДЕНЬ 111394 ГОДА

В восемь часов Рами начала будить Барбара, осторожно воздействуя на его сознание тишайшим шелестом, еще более тихим, чем отзвук падающей снежинки, затем создавая шум легчайшего шебуршания листьев дерева. Барбар не просыпался, тогда она зажурчала, как ручей, омывающий донные камешки. Но поскольку и это не помогло, она использовала звучание мелодичного колокольчика. Рами очень любила Барбара и меньше всего на свете хотела бы причинить ему зло, но она знала, что чересчур затянувшаяся побудка может принести больше вреда, чем пользы, — Барбар проснется раздраженный, сам не зная отчего, и сорвет свое недовольство прежде всего именно на ней.

Звоночек в сознании Барбара зазвонил еще раз, немного громче, и Рами почувствовала, что он просыпается. Она помедлила мгновение и прошептала:

— Доброе утро! Ты проснулся, сегодня 7 мая 111394 года. — Она старалась, чтобы излучение слов выходило от нее в нормальной интонации, упаси бог, не слишком сухой, но и не переслащенной.

— Вот еще! — мысленно обратился Барбар к Рами. — “Проснулся”, — передразнил ее. — А может, я вовсе и не хотел еще просыпаться? Что? Да, мне очень хорошо спалось.

— Тебе предстоит сегодня много дел, — приветливо и легко заметила Рами, не делая на этом специального упора, именно так, как и должна подумать нормальная, заботливая, хорошо функционирующая жена, особенно в такое прекрасное майское утро.

— Знаю, знаю, — ворчливо подумал Барбар, — давай информацию.

— Уже готова. За время сна твой рост не изменился, по-прежнему составляет 197,3662 сантиметра. Зато… — Рами постаралась вложить в эту эмиссию искреннюю радость, — весишь ты на 11 граммов больше! Теперь уже твой вес 54,7942 килограмма!

— Видишь! — воскликнул мысленно Барбар. — А ты еще не советовала мне брать эту батасоловую смесь!

— Да, — поспешно подумала Рами, — я, наверное, была неправа…

— Наверное! Не было еще ни разу, чтобы моя жена признала мою правоту. Похоже, что придется мне все-таки пойти на замену, — подумал он, и, хотя Рами чувствовала, что он шутит, легкий парализующий ток прошел по ее эмоциональным центрам. — Ну? Что еще?

— Пульс, давление, дыхание — в полном порядке. Ты абсолютно здоров, и меня это так радует, — она не выдержала и закончила заискивающе: — во время сна сделала тебе подзвуковой массаж спины. Перед тем, как разбудить, взяла все анализы. Результаты просто великолепные.

— И в этом, конечно, только твоя заслуга, — подцепил ее Барбар.

— Ясно же, что не моя. Прежде всего это…

— Хорошо! Хорошо! Хватит! — прервал ее Барбар. — Полился поток мыслей… Дай-ка мне лучше… э-э-э… красное платье. Впрочем, нет. Сначала гимнастика.

Лежа совершенно спокойно, он терпеливо ждал, пока жена, осторожно и ловко действуя силополями, снимет с него мягкое укрывало. Весь цилиндрический корпус жены, прозрачный в верхней части, которая накрывала тело Барбара и темно-синий внизу, где была вся аппаратура, пришел в движение. Сначала только несколько баллонов по продольной оси, затем Рами добавила к этому круговые движения. Постепенно, чтобы не переборщить, она увеличивала амплитуду колебаний, но была начеку, готовая в любой момент прервать это монотонное раскачивание на первый же проблеск недовольной мысли Барбара. Однако ее муж, окутанный силополями, приведенный в хорошее настроение известием о прибавке веса, молчал. Мало-помалу она начала замедлять круговые движения, вместо них добавила слабое дрожание всего корпуса, а затем, не улавливая по-прежнему неудовольствия мужа, вознеслась под самый потолок, мягко опустилась вниз, снова вознеслась. Так она ублажала Барбара, используя все пространство пустой комнаты, но ни на секунду не ослабляла внимания. И как только уловила пробуждение мысли у Барбара, мягко затормозила.