Читаем Истребитель ведьм полностью

Он бросился вперед, слыша за спиной их веселые голоса, но не разбирая слов. Когда он был уже у входа в здание, завыла сирена. Шеннон вбежал в лифт и нажал на кнопку. Анна будет смеяться, когда узнает. Сколько раз он ее поучал, чтобы избегала Патруля, а теперь сам попал к ним в объятия. Почему они смеялись? Лифт мчался вниз. Шенноны жили на одном из самых нижних этажей, но Джорджу в ближайшее время обещали новую работу, тогда они смогут переехать выше, туда, куда не доходит смрад гниющих на Начальном Уровне отходов.

Автомат разблокировал замки, и Шеннон хотел уже войти в квартиру, когда заметил торчащую из ящика на двери белую бумажку. Это был сложенный пополам листок с надписью “Уведомление”. Выше, с краю, название учреждения: “Легион Закона и Порядка”. Внутри у него все сжалось. Он шагнул за дверь, лязгнувшую за ним автоматическим замком, сбросил ботинки и босиком вошел в комнату. Пусто.

— Анна? — крикнул он в сторону кухни.

Тишина.

— Анна!

Он ворвался в ванну, потом побежал на кухню, снова в ванну. Никого. Шеннон остановился посреди комнаты с белой бумажкой в руке.

Прошло два часа. Он лежал на полу и перечитывал уведомление. В сотый раз. “Анна Шеннон, С-4, сегодня в 15.35 совершила преступление против Новых Законов, была задержана Патрулем № 18 Легиона Закона и Порядка, отдана под суд и осуждена. Приговор приведен в исполнение. Командир Патруля Брюс Харрис”. Буквы впивались в мозг.

Еще минуту назад он извивался на полу, теперь же затих. Он знал, что ему нужно делать. Его жена лежит где-то на Начальном Уровне, на куче отходов. Одна. Он должен ее найти. Он должен быть там, возле нее. Шеннон встал и вышел из комнаты. Спустившись на несколько этажей, отделявших его от Начального Уровня, он открыл дверь наружу.

* * *

Эндрью Маккаллиген, 68 лет, категория А-2, шагал от стены к стене, погрузившись в размышления. Сегодня в Институте, позволив Хейни смотреть на себя, он принял решение. Теперь же его вновь терзали сомнения. Он готовил побег около двух лет и, опрометчиво доверив свою тайну не тому человеку, утратил бы не только шанс на его осуществление, но и то положение в обществе, которое занял в результате десятков лет работы. Однако Хейни был ему нужен. Как выдающийся конструктор ракетной техники и специалист по современным двигателям, он был незаменим. Кроме того, он единственный из всех, кого Маккаллиген знал, не боялся. Да, совершенно не боялся. Маккаллиген чувствовал это при каждой встрече. Хейни умен, воспитывался на Марсе — его не может удовлетворить жизнь в том мире, каким стала Земля после введения Новых Законов. Решено. Он взглянул на вырванный из блокнота листок, на котором записал адрес. Это недалеко. До сирены оставалось еще достаточно времени, чтобы добраться туда без спешки. Маккаллиген направился к двери, решившись действовать дальше без оглядки.

Через полчаса он нажал кнопку звонка под пластмассовой табличкой с фамилией Хейни. Нажал еще раз. Дверь открылась, и его встретил удивленный взгляд Хейни.

— Можно войти? — спросил Маккаллиген.

Хейни отодвинулся, сделав рукой жест приглашения. Он был обнажен до пояса, пиджак и рубашка валялись на полу. Маккаллиген, не дожидаясь, пока хозяин предложит ему сесть, опустился в подушки кресла. На столе он заметил открытую бутылку водки и стакан рядом; Хейни проследил его взгляд.

— Выпьете? — спросил он.

Маккаллиген покачал головой.

— Нет, спасибо.

Что-то тут было не так. Ему трудно было представить себе Хейни пьяницей, осушающим в одиночестве очередную бутылку. Вернулись сомнения. Еще есть время.

— Я пришел к вам с определенным предложением, — сказал он. — Сегодня я ухожу. И хочу, чтобы вы летели со мной.

Маккаллиген наблюдал за реакцией, ожидая расспросов — где? как? — но Хейни даже не удивился. Он сел на край свободного кресла и потянулся за стаканом с водкой. Выпил почти половину.

— Хорошо, — сказал он. — Сегодня?

Маккаллиген стал подробно объяснять план побега. Хейни сидел и слушал. Он уже надел рубашку, а остатки водки слил назад в бутылку. Когда Маккаллиген замолчал, он спросил:

— Почему именно я?

— Вы тоже, как я вижу, сыты этим по горло. И вы не боитесь.

Хейни встал с кресла и зашагал по комнате.

— Да, с меня хватит, — сказал он. — И до сих пор я думал, что не боюсь. Кстати, вы знаете, какой звук издает голова женщины при ударе о бетон?

* * *

Они впервые видели город ночью. Он раскинулся перед ними тихий и темный. Сирена, возвестившая конец дня, смела с эстакад роящиеся толпы, загнала в гаражи автомобили и геликоптеры, и город застыл в тишине. И так каждую ночь. Мертвый, подобно машине, которая имитирует жизнь миганием индикаторов, старательной и четкой работой, но после щелчка выключателя превращается в бездушную глыбу металла. Город. Включаемый утренней сиреной, кишащий в течение двенадцати часов людьми-шестеренками и выключаемый при первом же признаке сумерек.