Читаем Истребитель ведьм полностью

— На будущее — нужно выключать все, даже часы. Этот проклятый резонанс только и дожидается чужого ритма… промедлишь на секунду, и механизм рассыпается… — Он вскрикнул: Станков, нерешительно задрав ему рукав, коснулся перелома.

— Простите, у меня еще дрожат руки… — попытался профессор оправдать свою неуклюжесть.

— Ну? — спросил Калина, когда Станков ощупал руку пилота.

— Нужно бы сделать рентген… — Станков безрадостно смотрел на открытый перелом и подсохшую толстой коркой кровь.

— Может, еще операционный стол, ассистента и анестезиолога? — кряхтя от боли, Адамс положил руку на подлокотник.

— Но ведь… — Профессор покосился на Томмса, словно ожидая от него помощи.

— Браток, делай что тебе говорят! Никто из нас не умеет поправить такого сложного перелома. Соедини кости…

— Голыми руками? Без обезболивания? — Профессор старался побороть сотрясавшую желудок рвоту.

— Возьми себя в руки и поправь кость! Через час она будет как новенькая, тут нет никаких хлопот с выздоровлением и регенерацией… — Адамс, постанывая, взял левой рукой свою безжизненно висящую кисть, и попытался сам все поправить.

При общем молчании профессор наклонился над креслом. За десять минут, измазав руки в крови по локоть, он очистил рану, соединил переломанные кости и замотал все эластичным лоскутом, вырванным из собственной рубашки. Адамс даже не крикнул, — постанывал сквозь стиснутые зубы, смотрел на Станкова невидящими, полными слез глазами.

— У вас здесь нет аптечки? — Измазанный кровью профессор напоминал то ли мясника, то ли ацтекского жреца, уставшего от вырывания сердец у живых людей во славу Бога Солнца.

— Нет. А зачем? — Томмс с Калиной подняли Адамса и пошли к люку.

Профессор двинулся следом. Они вышли наружу, обогнули скалу и углубились в потрескивавшие заросли кристаллических квазикусов, усеявших берег болота.

— Гей, гоп!

По команде командира они отпустили тело. Адамс, не издав ни звука, исчез в поросшем мхом болоте.

— Вот это и есть наша домашняя аптечка, — пояснил Томмс, вытирая руки.

— Лучшей в известном мне мире нет, — Калина прыснул, увидев на лице Станкова ошеломление и страх.

— Когда выздоровеет, болото его само выплюнет на берег! — Томмс уселся на мох и, отщипывая маленькие белые шарики, принялся высасывать из них сок.

Калина вернулся к вездеходу, стал выбрасывать из люка приборы и инструменты. На вопрос профессора он ответил коротким эпитетом; чувствуя себя лишним, экзобиолог подошел к Томмсу и сел рядом. Тот спал, зажав в горсти белые шарики. Из любопытства Станков сорвал такой шарик, попробовал. По вкусу это напоминало недозревшую бруснику. Потом показалось, что шарик имеет привкус ананаса. Не раздумывая долго, Станков разгрыз еще одну ягоду, еще…

— Эй, сони, вставать пора!

Профессор почувствовал, как его трясут, словно кружку для пожертвований, на что ему было глубоко наплевать. Он открыл глаза, лишь услышав голос пилота:

— Здесь надо начала спрашивать, что можно, а что нельзя! — Адамс бесцеремонно разжал ему челюсти, запихал в глотку пальцы левой руки и заставил извергнуть проглоченное.

— Еще бы пригоршню, и можно проспать собственную смерть… — хмуро сказал Калина, принес из болота горсть жижи. — Глотай-ка! — запихнул он в рот профессору скользкую, подрагивающую, омерзительно выглядевшую массу.

Профессор глотнул и вскочил на ноги, икая. Казалось, в желудке потрескивают электрические разряды.

— Помогло, да? — захохотав, Томмс хлопнул профессора по плечу. — Ничего, сейчас полегчает. А совсем хорошо станет, когда пройдешь километров сто пешочком — именно столько отделяет нас от Базы.

— А как насчет дождя? — спросил Станков, растирая живот. — Без вездехода у нас нет никаких шансов справиться с этим… — Он не закончил: навалились воспоминания о пережитом кошмаре. Остальные даже не заметили, что с ним происходит.

— У нас есть сетки и крючья. Если потребуется, прикрепимся к скалам. Главное — чтобы ты был спутан на совесть.

Калина поднял с земли контейнер с ремнями — импровизированный рюкзак.

— Это для тебя, — буркнул он, бесцеремонно надев контейнер на плечи Станкову.

— Ну и как тебе все это нравится? — спросил Томмс, когда они двинулись к скалам.

Экзобиолог прижимал ладонь к животу. Рюкзак давил на плечи, перехватывал дыхание. Профессор огляделся, посмотрел на унылый горный пейзаж, на низкую пелену желто-фиолетовых облаков, наконец — на Томмса с лазером под мышкой и тюком на спине. Кивнул, спросил:

— Данте Алигьери — тебе что-нибудь говорит?

Томмс плюнул на ближайший камень, и тот выстрелил голубой искоркой.