Читаем Истребитель ведьм полностью

— Конечно… сланец-поганец… — Томмс стоял, положив руку на рукоять висевшего у бедра излучателя, и, казалось, к чему-то принюхивался. — Сланец-поганец… — Он ходил по болоту и прислушивался к чему-то, что заставляло подрагивать кустики мха. — Минимум пять тысяч вольт… С пяти тысяч вольт начинается напряжение, которое дает этот камешек, натуральный разрядник, — лицо его побледнело. — И меньше не бывает, даже в дождь, а дождя тут давненько не было, настолько давно, что меня это не на шутку тревожит!..

Адамс, опершись на приоткрытый люк, замерял концентрацию излучаемого болотом потока ионов. Результаты ему явно не понравились — он зло захлопнул крышку датчика, показал в сторону гор и сказал:

— Не везет тебе, проф, погорели наши планы. Через несколько минут начнется карусель, бежим!!!

— И побыстрее! — Томмс бесцеремонно подтолкнул Станкова к люку. — Чтобы не было с тобой хлопот…

— Это так страшно? — Профессор неохотно влез в свой гамак. — Стоит ли пугаться какого-то дождя… и за каким чертом эти путы?

Сопя от напряжения, Томмс втиснул экзобиолога в переплетение эластичных захватов и тяжей.

— Счастливы те, кто не знают истины, — сказал он, заползая в такую же сетку; лицо его было испуганным. — Готовы! — крикнул он, обернувшись.

Герметические переборки системы биологической защиты, урча поршнями, захлопнулись, разделив вездеход на несколько автономных отсеков.

— Только под себя не делать, сменного белья у нас мало, — раздался из интерфона голос командира группы Калины.

— О чем он? — Спутанный профессор с трудом повернул голову к Томмсу.

— Мать-Земля, неужели тебе ничего не растолковали перед высадкой? — Сержант, обычно собранный и улыбчивый, сейчас дрожал всем телом, по лицу у него ползли крупные капли пота.

— Говорили, что это единственная планета, где живое и мертвое сплелось для экзобиолога в гордиев узел.

— Идиоты! — пытаясь побороть страх, Томмс строил гримасы, рассмешившие профессора.

— Ты выглядишь так, словно с тебя сейчас живьем станут обдирать кожу, — Станков позволил себе улыбнуться. — Что, этот дождь в самом деле такой страшный?

— К черту, поговорим, когда распогодится! — крикнул Томмс, и в тот же самый миг экзобиолог протяжно завыл, словно сирена “Титаника” перед самым столкновением с айсбергом.

— Это только увертюра, — выдавил сержант, плюясь слюной во все стороны. — Подожди финала, браток, и приготовь легкие, чтобы спели на “бис”…

Оба, скрученные ужасной болью, разразились истошными воплями людей, которых пожирает заживо медведь.

— Это… меня убьет… — простонал экзобиолог, чувствуя, как набухает потом его белье.

— К сожалению… нет… — Голос сержанта прервался, на смену ему пришли мрак и невыносимый грохот молота, колотившего что есть мочи по наружной обшивке вездехода.

Все вибрировало, тряслось и голосило. Мертвые металлические и пластиковые детали вездехода вдруг ожили голосами механических жалоб, словно старались выплакать свою боль разрушавшейся, пытаемой кристаллической сети. В этом ужасном, нарастающем крещендо визга и скрежета тысячи скребущих стекло ножей голоса людей стали лишь блеклым эхом подлинной оргии воплей и дребезга, издаваемых вездеходом. А потом настала тишина. Может быть, она была даже горше, чем тот адский рык, который им суждено было услышать. Душная и горячая тишина. Глотки людям стиснула стальная лапа перегрузки. Они не дышали, не стонали, не в состоянии были уловить стук собственного сердца. Словно погружены были в застывающий расплавленный свинец, обжигавший и раздавливавший одновременно… а когда думали уже, что это конец, агония, — тишина с хихиканьем уступила место братцу шуму, обычному шуму. Вспыхнула аварийная лампочка.

— Что это было? — Экзобиолог глубоко вздохнул.

Хотя физически он был едва ли не раздавлен, с психикой все обстояло хорошо, даже чересчур.

— А кто его знает! — Томмса вырвало. — Официально это называют молекулярным резонансом, неофициально — дискотекой святого Витта. И всегда это связано с дождем.

— А экранировать это нельзя? — Станков перевесился через край гамака и последовал примеру Томмса.

— Конечно, можно — километровой толщей скалы или бегством на стационарную орбиту, где кружит “Гефест”, — в открывшемся люке стоял Калина, поддерживая Адамса.

— Ну вы тут и напаскудили… — брезгливо сказал он, поскальзываясь, прошел к креслу и осторожно положил на него пилота.

— Шок? — Томмс дрожащими пальцами пытался распутать сеть, в которую был упакован.

— Хуже. Выпал из гамака, — Калина задумчиво посмотрел на профессора. — Как профессор по внезапным формам жизни вы должны разбираться и в людях… — начал он медленно.

— Я не врач, не хирург, — Станков с беспокойством отметил, что левая рука пилота безжизненно повисла, а комбинезон неестественно бугрится над предплечьем.

— И все же… — Калина отстегнул сеть и помог экзобиологу вылезти из гамака.

— Я постараюсь, конечно… но лучше было бы вернуться на базу… и раненого туда отвезти… — Он прервался, видя в глазах командира решимость и злость.

— Как везти? На чем? Это, — Калина пнул стену, — теперь металлолом. Моторы рассыпались.

Адамс со стоном пошевелился: