Еще одна опасность состоит в убеждении, что все ваши предыдущие любовные удачи были запрограммированы. К примеру, платоновский миф об андрогине пережил курьезную метаморфозу в монтажах Сюзи Малин. На основании фотографий знаменитых пар она скомпоновала из черт изображенных пар гибридные лица, призванные дать зрителю понять, что любовь фатальна. Соответствие лицевых пропорций или гомеоморфизм, проистекающий от сходства отдельных черт, призваны означать, что данные персоны были созданы друг для друга — надо лишь уделить особое внимание рисунку губ, век или бровей; если так, обольщение оказывается ненужным, ведь судьба уже запечатлена на лицах.

Но как быть с остальными? С обладателями всех тех лиц, которые нам никого не напоминают, генов, что никак не соотносятся с нашими, зрачков не больше булавочной головки? Наукообразно поданный кадреж заставляет вспомнить глубокомысленные пассажи Сократа или Андре Ле Шаплена, которые ничтоже сумняшеся обрекали всех, кто имел бестактность не нравиться им, на перспективу до гробовой доски прозябать нелюбимыми.

<p>ПСИХОКАДРЕЖ </p>

Гуманитарные науки тоже внесли немало нового в представление о кадреже. Начиная с Фрейда, стало понятно, что большая часть наших внутренних состояний ускользает от контроля сознания. А кадреж всегда балансировал между спонтанным волеизъявлением и дерзостью. Как объясниться, избежав агрессии? Только адресуясь к подсознательному. Обеспечьте описанный Лоренцем феномен импринтинга — и женщина засеменит за вами, как гусята за гусыней. Сублимация определенных впечатлений создаст ощущение «неосознанного тождества». Если выражаться не столь высокопарно, «иллюзия антиципации» при употреблении местоимения «мы» проецирует соблазнителя в мир, где действует пара, создает ощущение доверительности, близости. Подражая жестикуляции партнера, соблазнитель внушает ему, что разделяет его систему ценностей. Как видим, под наукообразной оболочкой тут подаются элементарные психологические рецепты. Аньес Лор, например, уже не ссылаясь на Лоренца, предлагает в кино хохотать и восхищенно вскрикивать одновременно с соседкой, показывая, что тебе нравится то же, что и ей. Если она втянется в вашу игру, можно положить ладонь на подлокотник, придвинув ее поближе к соседке, чтобы в момент сильного возбуждения от увиденного взять ее за руку. Сходный совет дает и Лиза Сюссман, у нее он помпезно назван «зеркальным синдромом»: тут реминисценция, отсылающая к раннему детству, когда младенец движется в ритме интонаций того, кто с ним говорит.

Другой «Закон зеркала» находим у Жюди Куриански; согласно ему, мы притягиваем тех, кто ощущает в нас «вызов собственной душевной природе», и наоборот: если мы сомневаемся в своей привлекательности, нас тем сильнее волнуют наиболее красивые из партнеров. Все это вновь отсылает нас к Сократову определению любви как потребности восполнить нехватку чего-либо. Что до призванной вызывать ревность Овидиевой тактики, последняя, получив у Стендаля новое название «русской методы», теперь обрастает наукообразными подпорками: «Если судить по новым психологическим исследованиям, парня очень возбуждает телка, к которой клеятся другие». Как видно, если согласиться с доктором из пьесы Ануя «Вальс тореадоров», при употреблении по поводу одних и тех же симптомов менее расплывчатых терминов зачастую добиваешься «очень многого, по крайней мере с точки зрения лингвистики».

Тем не менее вырабатываются новые подходы, цель которых — попытка устранить одну из фундаментальных проблем кадрежа: боязнь неудачи. Благодаря КПТ (когнитивным терапиям и терапиям поведения), появившимся в 1960-х, получили распространение краткие консультации у врача-психотерапевта взамен прежних долговременных сеансов психоанализа. Они обычно посвящены решению какой-то одной проблемы. При этом не углубляются в поиск ее первопричин, не берутся анализировать представления, верования, предрассудки как элементы постижения действительности, которые при негативной их интерпретации (нежелательной для клиента) гасят его активность; пациента следует просто переключить в режим позитивного восприятия задачи, исключающий ожидание осечки. Не претендуя на гарантированное избавление от мучений, вероятно коренящихся в раннем детстве, они настраивают пациента на решение сиюминутного вопроса: как отважиться снять телефонную трубку, заговорить при свидетелях, а в интересующей нас ситуации — как обратиться к тому, кого хочешь завлечь.