Читаем История любовных побед от Античности до наших дней полностью

Другое поразительное открытие — особая роль зрачков как фактора, вызывающего любовное волнение. Доктор Экхард Гесс своими опытами, опубликованными в 1975 году, положил начало пупиллометрии. Он продемонстрировал группе мужчин две фотографии одной и той же молодой женщины: посредством ретуши зрачки на первой были увеличены, на второй сужены. Самой по себе разницы зрачков никто не осознал, но все нашли, что первая девушка выглядит нежной, очаровательной и пылкой, а вторая — холодной, жесткой эгоисткой. Это могло бы объяснить, зачем женщины пускали в ход белладонну (этот способ известен с XVI века), чтобы расширять свои зрачки, — для красоты. Гесс идет еще дальше, выдвигая предположение, что зрачки у мужчин при виде женщины с большими зрачками в свою очередь расширяются. «Когда мы смотрим на что-то, что нам нравится, затрагивает нас или интересует, наш зрачок расширяется», — утверждает он. Патрик Лемуан же предпринял опыт обратного свойства, показав женщинам фото молодых людей с расширенными и суженными зрачками, однако не получил результата, аналогичного предыдущему. На этом основании он тотчас заключил, что здесь все дело в охотничьем настрое мужчины, чьи глаза настороженно прищурены в поисках добычи и в попытках распознать реакцию женщины.

Учебники кадрежа не оставили без внимания такой прелестный опыт и принялись изощряться, вынуждая зрачки своих читателей расшириться до предела. Одни наставники лишь констатируют этот феномен, не пытаясь вызвать его; другие уже побуждают уставиться на то, что у вашей пассии всего краше, в надежде, что уж тут-то зрачки расширятся, ничтоже сумняшеся оправдывая самое похотливое глазение. Третьи напрямик советуют найти в лице объекта своих надежд самую сексапильную деталь, чтобы, всматриваясь в нее, обрести «глазки Тома Круза». Но для того чтобы получить тот же эффект, достаточно с минуту побыть в темноте, подсказывают четвертые. Другие времена — другие песни: помнится, в романтическую эпоху предлагалось, напротив, смотреть на яркий свет, чтобы выступила слеза.

Глаза всегда считались первейшим орудием кад-режника. Этот арсенал отнюдь не исчерпывается томными очами Тома Круза. Мессенже утверждает, что у правого и левого глаза интенсивность воздействия не одинакова в силу различия функций двух полушарий мозга. В зависимости от того, каким глазом смотришь на партнера, можно придать себе вид более влюбленный или, напротив, рассеянный. А потому этот автор советует, поворачивая голову чуть вправо, представлять партнеру на обозрение свой левый глаз.

В самые пространные рассуждения насчет качества взоров пускается Лейл Лаундес. Упорным взглядом можно привести в расстройство зрительный нерв партнера, благодаря чему в его организме повысится процентное содержание фенилэтиламина. Если партнер выдерживает ваш взгляд, последний должен стать еще настойчивее и длиться, даже если разговор прервется; лишь потом его можно отвести, словно бы с сожалением. Без колебаний надлежит прибегать и к нескромному взгляду, от которого «любовная химия просочится в вены создания, которое вы хотите завоевать»: этот взгляд должен скользить по лицу, потом опускаться ниже, к шее и к груди.

Хотя советы, истоком которых служат научные теории, выглядят наивно, если не смешно, такой способ сближения имеет ряд достоинств. Изначально он рассчитан скорее на бессознательное очарование, нежели на замысловатые стратегии, которые дискредитировали классический тип обольстителя, или агрессивный напор в стиле мачо. Это во-первых, во-вторых же, недурно то, что при этом учишься интересоваться другим человеком, всматриваться, чтобы не прозевать неуловимых сигналов. Коль скоро в основе любого демарша «по-научному» лежит таксономия, требуется большая наблюдательность, чтобы без ошибки наметить свою дичь. Ни мужчине, ни женщине не подобает по прихоти случая кадрить кого попало. Тут уже не идет речь о внутренней потребности, побуждающей искателя сближения к обольстительным маневрам, — теперь это изучение партнера, а оно требует слегка умерить свой эгоизм и проявить чуть больше внимательности.

Однако в сближении «по науке» есть и свои опасности. Ведь опыт не назовешь научным, если он не повторяется, освобождаясь таким образом от влияния человеческого фактора. Рискованно подчинять кадреж такому принципу, не правда ли? Да и облекать советы в форму законов тоже небезопасно. Неужели чтобы преуспеть в соблазнении, достаточно при ходьбе сохранять ширину шага в полторы длины собственной стопы, раз «мужчины биологически запрограммированы на походку этого типа, служащую знаком здоровья и способности к продолжению рода»? Или уж так неотразимо насвистыванье классических мелодий, коль скоро «опрос, проведенный среди нескольких сотен студентов, выявил, что музыкальные вкусы оказывают большое влияние на сексуальную привлекательность»? Разве не впадут в отчаяние те, кто, уверовав в беспроигрышности таких рецептов, испробуют их на практике — и тщетно? Кадреж должен оставаться искусством, а не наукой, ведь он никогда не работает со стопроцентным КПД.